Читаем Над полем боя полностью

За работой летчиков наблюдали генерал Вершинин, офицеры штаба армии, работники политотдела. Наши товарищи, как говорят, показали товар лицом. Ни одна группа не опоздала с выходом на цель. Все бомбы и снаряды штурмовики уложили по мишеням. Ни разу не нарушилась двусторонняя связь командного пункта с экипажами. Отлично была выполнена и тактическая вводная с перенацеливанием групп в воздухе.

— Хорошо действуют! — так оценил нашу работу командующий.

На учении присутствовал командир 230-й штурмовой авиационной дивизии Герой Советского Союза генерал-майор авиации Гетьман. Командующий показал на очередную нашу группу над полигоном и, обратившись к Гетьману, сказал:

— Да, лихие ребята в двести тридцать третьей дивизии. Есть чему поучиться у них.

Исполнялось три года со дня вероломного нападения фашистской Германии на Советский. Союз. Советский народ и его армии сдержали натиск многомиллионной армии противника, нанося ему невосполнимые потери в живой силе, вооружении и боевой технике. Фашистская свора, с огнем и мечом прошедшая по городам и селениям десяти европейских государств, выдохлась, а ее военная машина стала давать осечку на нашей земле. Уже в первый военный год советские войска разгромили гитлеровцев под Москвой, уничтожив их отборные ударные группировки. Затем последовали Сталинград, Курская битва, Смоленск, победы под Севастополем и на Карельском перешейке, под Ленинградом и Новгородом. Наши войска форсировали также крупные водные преграды, как Дон, Северский Донец, Десна, Волхов, Днепр, Южный Буг, Днепр, Прут, Серет, Нарва, Свирь, и тем самым показали, что все валы и крепости, о неприступности которых разглагольствовали гитлеровские генералы, не могут устоять перед силой советского оружия.

Успехи на фронте поднимали боевой дух наших авиаторов. Мы ждали начала наступление.

…Еще не светало, когда меня разбудил посыльный.

— Срочно на КП!

Там над картой склонились командир полка, начальник штаба и оперативный дежурный капитан Беклемишев. Начальник штаба водил карандашом вдоль линии фронта. Она проходила по реке Проня. За рекой — позиции немецких войск.

Командир оторвал взгляд от карты, чтобы выслушать мой доклад, и сказал:

— Полетите фотографировать, передний край обороны противника.

За несколько дней до предстоящего вылета полковые умельцы приспособили на моем самолете аэрофотоаппарат для выполнения перспективного фотографирования наземных объектов из кабины воздушного стрелка.

Для того чтобы, скажем, сфотографировать передний край обороны противника, требовалось пролететь вдоль линии фронта, направить аппарат перпендикулярно курсу самолета под небольшим углом к горизонту. В таком положении воздушный стрелок мог фотографировать из своей кабины участок вражеской обороны в несколько километров.

Об этой рационализации было доложено начальнику штаба. Майор Поляков заинтересовался нашей работой и предложил опробовать аппаратуру в воздухе. Сделать контрольные снимки взялся адъютант эскадрильи лейтенант А. Павлин. Он был инициатором этого эксперимента. Перед вылетом пришлось еще кое о чем подумать. Для бокового перспективного фотографирования нужно было снимать подвижную часть фонаря кабины воздушного стрелка. Но при этом возникла опасность: при маневре самолета стрелка могло выбросить из кабины. Нужно было изобретать и привязную систему.

Мой самолет, «двоечка», частенько был объектом всевозможных экспериментов. На капоте мотора мы приклепали штырьки, на бронестекле нарисовали различные метки: черточки, кружки. Это все творчество летчиков. Для лучшего прицеливания. В задней кабине была установлена вторая приборная доска: на ней указатели скорости, высоты, другие приборы. Это — работа воздушного стрелка. В гондолах шасси рационализаторы установили аппараты для фотографирования результатов атаки — об этом позаботился начальник разведки полка. В фюзеляже стоял второй передатчик, установленный по рекомендации начальника связи. Прямо-таки не боевой самолет, а летающая лаборатория.

А теперь нужно было снимать фонарь задней кабины, проводить там дополнительную электропроводку для управления фотоаппаратом, приспосабливать привязную систему. Такую переделку уже не мог выдержать мой доселе терпеливый механик. Против был и старший техник эскадрильи С. Репин. Гроза пришла, откуда мы ее и не ожидали. Инженер полка майор Воротилов категорически запретил снимать фонарь стрелка.

— Не позволю самовольничать! — возмущался он.

Ничего не оставалось делать, как снова идти к командиру полка. Наконец согласие было получено. Всех удалось убедить, что дело задумано хорошее и его надо довести до конца.

Первым объектом фотографирования избрали свой аэродром. Здесь мы знали каждый кустик, каждую тропинку, а знакомую местность легче дешифрировать. Пробный полет был выполнен успешно. После посадки фотоаппарат бережно сняли и отнесли в фотолабораторию.

— Пусть проявит пленку начальник фотослужбы, а то еще засветят эти ребята, — выразил недоверие фотолаборантам лейтенант Павлин.