Читаем Начало полностью

— Григорий. — Сказали слева. Майор развернулся. Вот она, девица эта. Стоит на обочине и! Он хлопнул себя по карману — нету! У неё в руках его удостоверение! — Того нашла значит.

— Ну ты сучка допрыгалась! — Взревел майор. — Ну-ка стоять. В отдел поедем. До выяснения. Отдам тебя сучку драную операм на ночку. Посмотрим как ты к утру зап…

Она подошла ближе, а он не смог пошевелиться. Мысли быстро растворялись. Вскоре он не помнил, зачем приехал. Ему что-то засунули в карман, но ему было всё равно. Майор смотрел на серый асфальт и с огромным удивлением думал о том, что никогда не замечал, как сложна и невероятно прекрасная структура обычного мокрого асфальта…, вот бы увидеть его снова, потом…, но нет, не получится. Он должен уйти. Его время пришло. Бог призывает его к себе. Он должен идти прямо сейчас, не медля ни секунды. Там будет свет, там будет прекрасно и вечная нега. Его ждут ангелы, Господь, вкусная еда и две тысячи девственниц — он должен предстать пред ним и получить сполна за свою нелёгкую праведную жизнь. Скорее, скорее! Да что же эта застёжка на кобуре такая трудная? Ну, отстёгивайся уже! Нужно спешить! Ох, наконец-то. Передёрнуть затвор, сейчас, сейчас Господь мой Бог и Ангел его Архангел Михаил, я уже готов, ещё секундочку, сейчас, сейчас…

«Вечером, возле ресторана по Ленина, сотрудник министерства внутренних дел, начальник отряда ППС, вышел из своего личного транспорта, переговорил с неизвестной девушкой. „Несколько минут он стоял один с совершенно пустым лицом“ — цитата из уст свидетелей жуткого события. После чего достал пистолет и выпустил себе пулю в висок. Сотрудник скончался до приезда скорой помощи.» Газета городской вестник, 24 октября 1999 года.

В ресторане звук выстрела произвёл настоящий переполох. Люди поспешно начали покидать помещение — кто посмотреть что произошло, кто быстро сориентировался и постарался затеряться в толпе, что бы уйти не заплатив, впрочем, никто и не пытался их остановить. Персонал жался в уголке зала, обеспокоено косясь на панковатую девицу, занявшую угловой столик. Она заходила уже второй раз за сегодня. И как она пришла утром — они помнить будут всю жизнь. Девица, на вид хрупкая, тоненькая, в два движения отправила спать охранника Борю, который был раз в пять её больше. Нахамила официантке, разбила голову второму охраннику стулом и долго говорила о чём-то с директором, в его кабинете. А потом села за столик и сидела там, пока Хозяин не приехал. Вышла на пару минут и почти сразу вернулась. А спустя несколько минут, Хозяин выстрелил себе в голову…, над рестораном повис стойких дух животного ужаса.

Мужчина в пиджаке вышел из подсобки, глянул на окна, на толпу людей, сгрудившихся вокруг хорошо знакомого мерседеса. Он сглотнул и направился к столику девушки. Та как раз пригубила мартини с оливкой. Сорок третье за этот долгий-долгий день.

— Как вы и сказали… — Пробормотал мужчина, не решаясь сесть за столик.

— А я блять провидица. — Ощерившись в улыбке, заявила красноглазая девица.

— Мы вам очень благодарны. — Промямлил, по бумаге и фактической работе, хозяин ресторана.

— Мне как-то плевать. Мы договорились по утреннему вопросу?

— Да, я согласен на вашу, как вы выразились крышу.

— Вот и отличненько. — Девушка поднялась и залпом допила мартини. Оливку выплюнула на пол.

Мужчина легко удержался от язвительного комментария по поводу воспитания гостьи — жить очень хотел. Вот и сдержался. В кабинете…, в его любимом кабинете, в который теперь директор ресторана зайти панически боялся, он увидел такое…, у этой женщины, была какая-то странная власть. Мистическая. Она умела заставить увидеть воочию то, чего не было. Да и быть не могло.

И как он не поседел за это долгое утро?

— Сколько говоришь, менту платили? — Мужчина озвучил сумму. У девушки в этот раз глаза не округлились, а в первый раз она чуть с ног не рухнула, когда он цифру назвал. — Штык сказал, половину платить будите.

— Штык? — Это имя или кличку, она назвала впервые за день.

— Он самый. Хозяин теперь он. Усёк?

— Половину? Вы серьёзно?

— Серьёзней не куда. В случае проблем, — девушка вдруг широко улыбнулась. — Сядь где потише, и думай. Постоянно, со всей силы думай — зови меня. Я приду.

Мужчина промолчал. Только сглотнул громко и кивнул. Он боялся её, панически.

— Владимирский Централ! — Орала магнитола. Покачивая головой в такт музыке, грузный, слегка заплывший жиром, но всё ещё довольно мускулистый мужчина, вёл машину. Наголо бритая голова, могучая жёлтая цепь на не менее могучей шее, узкий лоб, сломанный нос боксёра и рваный шрам на подбородке — большинству этот человек был знаком как Бульдозер, иные знали его как Владислав Михайлович. В некоторых кругах, к этому имени добавлялось уважительное «солидный бизнесмен». В кругах пониже и попроще, Бульдозера звали просто — папа. Иногда шеф или босс. С этим он мирился. А вот когда салага назвал его «чиф», на манер американских гангстерских боевиков, да ещё и с каким-то идиотским акцентом, он не выдержал.