Читаем Nabat_2 полностью

— Ошибаешься, Оками, — непреклонно возразил Кро- }\ нид. — Ты прав, что Андрей Первозванный христов ученик,j но флаг-то ведический и означает он посадочные линии кос- ; модрома. Орел действительно византийский, но и он заим- f ствован из ведических книг — так обозначали Орион до того, \ как погибли две звезды в его изголовье^ Основатели христи- ( анства были достаточно мудры и хитры^заимствуя символы.• Проще всего смешать старое и новое, чтобы попрать хуля­щего. Вот так, на ровном месте, появляются сложные и ус­ложненные правила, которые удобны правителям. Я не могу жить прежними законами, мои позволяют заглянуть дальше. Будут и у меня ученики, мы с дедушкой не зря прошли всю Россию, встречая верующих и неверующих. И я не уговари­ваю тебя стать ведистом — это избирает твоя совесть. Но ты ел со мной хлеб, слушал мои слова, видел мой образ жизни, тебе и сравнивать с другими, — закончил он, подымаясь. — Пойдем дальше, Оками, упокоим дедушку Пармена и станем ждать встречи с другом.

— С каким другом? — был доволен сменой темы Оками.

— Раз дедушки Пармена не стало, нас должны хватиться.

— Ты так думаешь или знаешь? — не поверил Оками. — Кому мы нужны...

— Нужны, — упрямо ответил Кронид. — Я знаю.

Последние шаги привели их на перевал. Кронид присмот­рел место с краю площадки, где деревья закрывали город внизу и открывался вид на горный массив. Пусть дедушка Пармен смотрит на чистые места, где человек еще не похо­зяйничал.

— Как же мы схороним его? — недоумевал Оками. — Почва каменистая, а у нас ни лома, ни лопаты.

3 Заказ 766

— Прощаемся, Оками, остальное Всевышний сделает... Они перенесли Пармена к валуну, невесть каким ветром

занесенному сюда. Тело осталось лежать на спальном мешке.

— Оставим так. Прощайся и отойди. Не смотри сюда... Когда Кронид позвал Оками, ничего не изменилось, лишь

спальный мешок лежал поодаль, свернутый в трубочку. Ока­ми смотрел на Кронида с ужасом.

— Не бойся. Я упокоил дедушку, как он научил меня. Ты можешь не верить, но в искусстве проходить сквозь препят­ствие ничего таинственного нет. Надо сосредоточиться, тог­да твердь расступится — обычйая проходимость одной среды через другую, более слабую. Я просил Всевышнего, и он упо­коил дедушку в твердь. Его душа еще с нами, не отлетела ввысь, и он помогал мне.

Страх Оками стал благоговейным. За таким идти можно.

— Что ты делаешь? — спросил он, приметив, как Кронид что-то делает с землей, где отчетливо проступали контуры человека.