Читаем Nabat_2 полностью

сохраняет обиду, ею можно воспользоваться, обратив в от­ветный ход, когда потребуется. В Европу американцы уже вкатили троянского коня, свой план Маршалла, и стена, ко­торую 6н создал, простоит недолго, от силы лет двадцать, до первой трещины. Он строил ее как линию дальней обороны для пданрмерного накопления сил. Сейчас нужнее перефор­мировать силы для дальнего броска. Гитлер сделал верный ход, когда тайно отправил в Англию своего верного Гесса. Эту тайну «Третьего рейха» Сталин разгадал в конце войны и не поддался на уговоры Жукова выбить американцев с захва­ченных европейских территории. Выбили — а потом? Ос­таться один на один с гнилым европейским духом, которым надышались его генералы? Свобода, равенство, братство! Кра­сиво звучит, прекрасно, однако чистый кислород быстро сжигает легкие. Гитлер хотел руками верного цербера Гесса сложить вместе Нацистские кубики и масонские треугольни­чки. Перехитрить масонов пока никому не удавалось, чужа- чков они не подпускали к себе, участвовать в своих исторических переделах никому не разрешали, а невежда Гитлер посчитал себя равным с магистрами золотой пирами­ды и просчитался: всего лишь стал подрезальщиком сухих ветвей, который возомнил себя садовником Рукою левитов написано, а Соломону предписано смело отрубай отсохшие ветки, и древо твоего сада останется вечнозеленым. Такую работу поручили Гитлеру в субботний день, когда евреи пред­почитают отдыхать.

Не откажешь Сладковскому в смелом разуме, вожди все­гда держали при себе шутов с острым языком, размышлял Сталин, в своей обычной манере медленно расхаживая по кабинету, — незачем бороться с плесенью наскоками, проще выжечь ее потом. Сразу и навсегда.

Он остановился у окна, глядя в него из полумрака своей обители. Дельную мысль подсказал ему Сладковский: вос­точное окно важнее прорубленного в Европу. Как ни велик царь Петр, жиды его обманули. Русь кичится Петром, а они потешаются.

Круто развернувшись от окна, Сталин вызвал Поскре­бышева.

— Поеду на ближнюю дачу, — отменил он прежнее ре­шение. — А завтра пусть меня навестят Каганович, Берия и Хрущев обязательно. Климент Ефремович пусть отдохнет.