Читаем Nabat_2 полностью

«Зачем я именно здесь очутился?» — стучало в голове, и он злился на себя за неразумное решение скакнуть сразу сквозь время в желаемый отрезок. Да, именно так он поже­лал: хочу к истокам, мне надо идти от истока... И попал к истокам вражды. Дьявольский трехшестерочный год и Ви­зантия с ее пурпурными цветами изощренности Древнего Рима. Изощренность в роскоши, изощренность в убийствах, где казни выдаются за праздники при многолюдном стече­нии масс, а пышные праздники венчают массовые убийства по случаю. Достойный преемник Рима, новая вера не изме­нила сущности поступков вождей...

— Пропустите нас к ариям! — завопил сосед слева, а тол­па подхватила вопль. Сосед покосился на Судских, что-то шепнул другому, и толчок выбросил Судских вперед, прямо под копья и копыта лошадей. Плотный строй конной гвар­дии Зенона, управителя Константинополя, спокойно дожи­дался пика беснования толпы.

Копья с долгими жалами частоколом опустились перед Судских. Толпа отодвинулась прочь, оставив его один на один перед хмурыми гвардейцами с неминуемой расправой.

Подъехал сотник и, свесившись с седла пониже, к уху Судских, сказал негромко:

— А теперь уходи, Лисимах, свое дело ты сделал. Зенон останется доволен.

«Весело, — мельком подумал Судских. — Я попал в гапоны...»

Не выясняя, чего вдруг он записан в Лисимахи, Суд­ских заспешил меж троерядным заслоном конных гвардей­цев и только за строем пеших копьеносцев перевел дух. Тут пулеметов не водится, дистанция коротка, много не разговаривают... Крайний десятник, пожилой воин, смот­рел на него неуважительно, явно собираясь словом выра­зить к нему презрение.

— А что поделаешь, брат? — нашелся Судских, лишь бы миновать быстрее горячий пятачок событий.

— Кому брат, а кому и гад, — ответил воин ворчливо. — Доволен? Эту веру ты проповедуешь? Сейчас поклонников Иисуса раздразнят сильнее и всю свору пустят на ариев. Мало вражды?

— А ты арий? — спросил Судских.

— Я служу базилевсу, — нехотя буркнул пожилой воин. — Вот и хлебаю дерьмо...