Читаем Nabat_2 полностью

Кромешная тьма стеснила Иерусалим. Сквозь тюремную стену, не отличимую от мрака, в узилище Назаретянина про­ник кто-то и стал напротив.

— Кто ты? — испугался он. — Ты посланник отца моего небесного или дьявола?

— Перестань молоть чепуху. У Всевышнего не может быть детей. Но за упорство твое Он дает тебе жизнь. Я ангел- искуситель, иди за мной... — Он взял Назаретянина за руку и провел мимо спящей и бодрствующей стражи на улицу, где сказал ему: — Иди отсюда и никогда больше не выдавай себя за сына Всевышнего.

Пробуждение Пилата было еще непонятнее, чем ночь.

Неожиданно явился центурион:

— Славный Пилат, твой человек выпустил Назаретяни­на, даже мы не заметили, а он снова явился в тюрьму.

— Вот упертый! — досадовал прокуратор. — Спрячь его, пока все уляжется.

— Невозможно. Евреи не спускают с него глаз.

— Тогда веди! — махнул рукой Пилат. — Я умываю руки. Сделай подмену в полдень, — решил он следовать знакомо­му сценарию. Из Рима не было вестей о смерти Тивсрия.

Все произошло как по писаному. Назаретянин понес свой крест на Голгофу с растерянным лицом, там его под гомон и улюлюканье толпы прибили гвоздями к кресту и вздыбили.

— Почему я не послушал Тебя? — прошептал он и испу­стил дух.

Прокуратор Пилат наблюдал за казиыо Назаретянина, но больше выискивал в толпе кого-то.

Ему повезло. За минуту до затмения он отыскал таин­ственного посланника по горящему взору. Они обменялись понимающими взглядами, и Пилат опустил виновато голову, а когда поднял, не увидел уже посланника. Лишь лиловый с фиолетовой подпалиной смерч несся прочь от Голгофы.

— Я умываю руки, — прошептал Понтий Пилат.

— А ты заслужил моей благодарности, — услышал голос Судских.

— Я виноват, — винился Судских. — Свершилось все против моей воли. Ты опять отправишь меня в небытие.

— Свершилось все по моей воле. Это главное. Проси что хочешь, — умиротворенно ответил голос, но Судских был скромен:

— Газировочки бы...

— Кто ты? — вглядывался во тьму Пилат.

— Не вздумай звать стражу. Я судный ангел и прислан свыше. Не бойся. Я выскажу тебе поручение и удалюсь. У тебя нет выхода. Тиверий только что умер. Калигула зол на тебя и выпустил Агриппу. И ты еще оскорбил Веронику. Ты понимаешь теперь, как усложнилась твоя жизнь?

Пилат лихорадочно соображал, верить ли словам при­шельца или считать его приход дурным сном?

— Я не верю твоим словам, — проговорил он.

— Сейчас поверишь, — усмехнулся пришелец.

Неведомая сила приподняла прокуратора над ложем и