Читаем Nabat_2 полностью

Прокуратор Пилат не любил выбираться из прохладной Кесарии и наезжал в Иерусалим только тогда, когда требовали этого самые неотложные дела и обязательные празднества. Приезжая в столицу Иудеи, он по обыкновению останавливал­ся во дворце Монобаза, где его привычки знали прекрасно и любые пожелания исполнялись с полуслова. Сюда, к Понтию Пилату,, совершенно скрытно доставляли самых очарователь­ных и малолетних иудеек, до которых он был очень охоч, и никто в городе не подозревал, сколь откровенные оргии велись под покровом темноты во дворце, где ни один светильник не вызывал любопытства и не в чем было обвинить строгого про­куратора.

В этот раз он велел приготовить для себя дворец Асмоне- ев и перенести туда из ристалища судейское кресло.

Поставщики малолетних проституток от обиды могли закусить косточку указательного пальца и оплакать потерю дохода, но коль скоро наместник Рима изменил постоянной привычке, нужно искать причину этому куда более суще­ственную.

Неплохо познавший Иудею, Понтий Пилат с большим умыслом сменил привычный дворец на этот, расположенный на окраине верхнего города, который буквально просматривал­ся насквозь любопытным взглядом, пронизывающим его, как камень пущенной пращи. Дворец Асмонеев возвышался над обширной площадью, а та, в свою очередь, соединялась мо­стом с Иерусалимским храмом. Сюда проще всего собрать практически все население города и окрестностей и в случае необходимости быстро перекрыть его войсками. Пусть огор­чаются сутенеры, но для Понтия Пилата в столь ответствен­ный момент проще забыть любимые излишества, не дать пищи досужим перетолкам.

Дело, из-за которого он оставил свое прохладное жили­ще на побережье, было нешуточное: возмущенный Синедри­он требовал утвердить казнь некоего самозванца Иисуса Назаретянина, объявившего себя царем иудейским. Протек­торат и без того лихорадили частые возмущения, недоволь­ства, бунты следовали один за другим, притом генералы иудейской церкви искусно разжигали конфликты: они страв­ливали религиозные группы друг с другом, чем создавали еще больший хаос. Приход самозванца мог вылиться в под­линное восстание, а римский гарнизон повинуется плохо из- за частых стычек с мирными жителями и готов крушить все вокруг в этой взбудораженной провинции.