Читаем Nabat_2 полностью

— А я пока не слышал, что существует уголовное дело по этому факту. Во всяком случае, в Генпрокуратуре его закры­ли сразу за отсутствием улик. Президент не имел претензий.

— Разумеется, — согласился Иван. — Докладывал прези­денту Генеральный прокурор. По-товарищески.

— Будем откровенны, Иван Петрович, вам нужен комп­ромат?

— Компроматов хватает. Я хочу разобраться по справед­ливости. Я вообще за справедливость.

«Мельчает народец, —- посетовал про себя Момот с ух­мылкой. — Теперь уже от сытости главному жандарму стра­ны мерещится революционная ситуация. Логика рассуждений забылась, а рефлексы остались — гавкать надо, а то кормить не будут».

— Георгий Георгиевич, ваши услуги неоценимы, однако наше государство именно благодаря справедливой политике возродилось.

— Которую я повсеместно насаждаю, — за Бурмистрова продолжил Момот с изрядной толикой дурашливости в го­лосе. — Справедливость, знаете ли, с какой стороны барри­кады смотреть. Помните, в прошлом веке диваны в кучу сваливали, пролетки, двери трактиров выламывали — это хо­рошие люди делали ради справедливости, а плохие со своей справедливостью стреляли в хороших, а потом новые двери ставили и новые диваны покупали.

Бурмистров нахмурился, и Момот поспешил стать серь­езным:

— Дорогой Иван Петрович, мне в жизни хватает всего. И любви, и денег, и справедливости. Даже безо всяких постов и привилегий. Только одна моя книга по микросенсорике приносит ежегодный доход в десять крат больший, чем ваша годичная зарплата. За глаза хватает. Старушкам раздаю. Я не жадный. Тем не менее я оставил тихий уголок, где мог бы написать еще одну дорогостоящую книгу, и, еще раз поверив в торжество справедливости, примчался в Россию. Вы не ста­нете отрицать, что президентом Гречаный стал благодаря

, усилиям Момота. Я верил. И меня в очередной раз обману- / ли. Президент стал президентом, казаки остались казаками, а россияне — холопами. Я взял на себя миссию, и весьма ответственную — привлечь к ответу тех, кто разворовывал и распродавал Россию в пору безумного Бориски. Все орали взахлеб: «Справедливо! К стенке!» Едва процессы закончи­лись под улюлюканье толпы, меня назвали жестоким, а ры­жую команду жалели.

— Не много надо ума стариков судить, — заметил Бур­мистров.

— Да? Почему же не отказались от возвращенных наво­рованных рыжих миллиардов?

— Это деньги России.