Читаем На высотах духа полностью

- Да очень просто. Старец есть человек богатый духовным опытом и мудростью, и великой любовью к людям. Старцами бывали и простые монахи, как достопамятный Зосима Верховский, с которого Достоевский списал своего старца Зосиму, а вовсе не со святителя Тихона или отца Амвросия. Прочтешь житие старца Зосимы, - сам увидишь. Таковы же были старец Василиск Туринский, Иоанн Молдавский, схииеродиакон Мельхиседек, преславный старец, доживший до 125-ти лет. Старец Даниил Ачинский, великий подвижник и учитель, в Сибири, да вот Кузьма Бирский, были простыми мирянами, а к ним за советом ездили не только миряне и священники, но монахи и епископы, а из премудрых. А разве не старец, да еще какой, автор “Рассказов странника”. В переписке отца Амвросия Оптинского я нашел, что был он из орловских крестьян, а как рукопись была найдена на Афоне, в Свято-Пантелеймоновском монастыре, то вероятно там есть и оригинал этой рукописи. Вероятно этот странник, возвращаясь со Святой Земли домой, в Россию, заехал в Афон, как многие паломники делали, да и рассказал о своих хождениях старцу, иеросхимонаху Иерониму Соломенцеву, а тот приказал записать или странник сам записал, да может на Афоне и остался. Как знать?

- А странничество - подвиг, отец Иоанн?

- Да и какой, только юродство выше, ибо труднее. Но юродствовать не дозволяется, а только очень немногим, по благословению великих старцев. Мы и малого-то снести не можем, куда уж там пускаться в великое. Вот о старце Леониде Оптинском такую историю рассказывают. Один монах надоедал ему просьбами благословить на вериги, а старец ему отвечал: “Зачем тебе вериги? Монашество само есть тяжкие вериги, если все делать как следует”. Но монах все клянчил. Наконец старец благословил, а затем вызвал к себе монаха-кузнеца и сказал ему: “Придет к тебе завтра монах просить, чтобы ты ему вериги сделал, а ты скажи: “Зачем тебе вериги?” - Да зауши хорошенько. На следующий день прибегает к нему разгневанный монах и объясняет, что он просил кузнеца сделать ему вериги, а тот вместо этого его заушил. “Ну вот, - сказал старец, - ты одной пощечины не стерпел, а побежал жаловаться. Куда тебе носить вериги? Так вот и не надо выше головы прыгать”.

- Вот мне отец Михаил говорит: “Сей, брате, доброе слово всюду, и в тернии, и при дороге, и на камени, все может что-нибудь и произрастет и плод принесет, даже сторичный”. Что Вы думаете, отец схиигумен?

- Ну, уже раз отец Михаил так сказал, надо слушаться. Сей доброе слово всюду, вот и будешь странствовать, как тот странник. Это, брат, не малый подвиг.

- А смогу ли я выдержать, батюшка?

- С верой сможешь, ибо сказано: “Все могу об укрепляющем меня Иисусе”. Вот к молитве Иисусовой прилегай, она тебя и вывезет.

11. Отец Мисаил. Пантелеймоновский монастырь на Афоне

С отцом Мисаилом я встретился на Афоне в 1951 году, когда он был гостиничником в Свято-Пантелеимоновском монастыре. Он был высок, прям, в полном уме и твердой памяти, благодушен и ласков. Он прибыл на Афон в 1896 году и любил рассказывать, как он, по дороге на Афон, проезжал через Москву, приготовляемую к коронации императора Николая II-го, которого он уважал еще более, чем старец Михаил.

Раз я сидел в моей прекрасной комнате, в архондарике, с портретами императора Александра II-го и его супруги и митрополита Московского Филарета на стенах. Окна и двери на балкончик, по столбам которого вились цветущие глицинии, были открыты настежь. Внизу были видны монастырские здания и церкви, сады, горы и синее небо, залитое ярким утренним светом. Я сидел у окна и рассматривал найденную мной в отделе рукописей богатейшей монастырской библиотеки рукопись “Откровенных рассказов странника”, написанную прекрасным почерком и помеченную приемом в отдел много ранее издания печатных рассказов. Передо мной был несомненно оригинал, с которого архимандрит Казанского Черемисского монастыря из дал свою книгу. Меня заинтересовал факт, при сличении рукописи и книги, что в последней были пропущены не только целые столбцы, но и два очень длинных рассказа.

В дверь постучали и в комнату вошел отец Мисаил.

- Я вот сказал Василию, чтобы он Вам чайку принес с хлебом и вареньем, подкрепиться.

- Очень Вы обо мне, отец Мисаил, заботитесь, даже неловко.

- Да как же не заботиться? Вы редкий гость. Русские люди редко ныне сюда к нам приезжают, не то, что в старые года. Когда-то кто заглянет? А все больше иностранцы разные, протестанты и католики, а всего чаще просто любопытные, безо всякой веры, просто поглазеть. Живут, ходят из монастыря в монастырь. Все им показывай. Человека приходится для этого держать. А Вы тут рукописью какой-то занимались? Ишь, как красиво написано, а по-русски.

- Знаете, отец Мисаил, это подлинник “Откровенных рассказов странника”. Несомненно странник был на Афоне и записал свои похождения для тогдашнего духовника, иеромонаха Иеронима (Соломенцева). Когда же Казанский архимандрит издал эту рукопись книгой, он немало из нее выпустил: целых два больших рассказа, между прочим.

- Ишь ты. А почему же он их выпустил?