Читаем На Востоке полностью

— Ну это уж совсем неожиданно. Я впервые вижу такую дисциплину среди семей командного состава. Я поделился опытом, как мы добились таких результатов, как готовили семьи, чтобы они выполняли приказ начальника гарнизона в условиях боевой тревоги.

Когда объявлялись тревоги, жены наши, несмотря на указание прятаться в щели, не делали этого. И вот однажды я подъехал к магазину и увидел возле него жен командиров. Они спокойно стояли, разговаривая между собой.

— А вы разве не слышали сигнала тревоги? — спросил я.

— Слышали, — отвечают.

— И где вам теперь положено быть?

Молчат.

— А вдруг налетит японская авиация и начнет бомбить. Тогда как?

— Иван Иванович, так тревога-то учебная, чего же тут бояться, — ответила самая бойкая.

— Откуда вы знаете, что учебная? А если боевая, тогда что? По нашим расчетам, самолеты противника могут оказаться над городком через десять пятнадцать минут. Тогда не только вас самих, но и ваших детей может постигнуть беда… Разве вы не слышали, что произошло в этом гарнизоне, когда японцы нанесли бомбовые удары по военному городку Баин-Тумен? Семьи тоже подумали, что тревога учебная… и из-за своей беспечности пострадали.

Женщины молчали. Видимо, упоминание о событиях прошлого года не на шутку взволновало. Я оставил их, решив, что пусть подумают сами, тем более многие наверняка слышали о том трагическом случае.

После окончания проверки действий по сигналу тревоги пригласил к себе начальника политотдела дивизии полковника Т. Ф. Цыганова, посоветовался с ним, какую еле дует работу провести с женами командиров.

— Давайте соберем их и поговорим, — сказал Цыганов.

— Вы побеседуете с ними, Тихон Федорович?

— Нет, лучше вы, Иван Иванович, вы — начальник гарнизона.

Так и порешили. Собрали наших боевых подруг в клубе. Я обратился к ним как можно деликатнее, повторил, но уже более подробно, рассказ о том, что случилось 11 мая 1939 года, о том, сколь коварны японцы, которые не щадят ни женщин, ни детей. А тем, кто не верит в реальную опасность, посоветовал сходить на кладбище, чтобы воочию убедиться, каков был результат бомбежки японцами нашего городка. После той беседы, едва лишь раздавался сигнал тревоги, жены укрывались в щелях раньше, чем покидал военный городок личный состав.

— А ведь это правильно и убедительно, — сказал Иван Степанович Конев. — В приграничном районе, где каждую минуту грозит опасность, без такой дисциплины нельзя.

Вот так мы жили и занимались боевой подготовкой в далеком монгольском городке Баин-Тумен.

Вскоре после окончания проверки меня назначили командиром 15-го стрелкового корпуса. Но до вступления в должность послали на учебу в Москву, и в Ковель, где размещался штаб корпуса, я прибыл в апреле 1941 года, когда обстановка на нашей западной границе становилась все более напряженной.

В начале мая я решил объехать части корпуса, познакомиться с командирами дивизий, полков, батальонов, проверить боевую готовность войск, уточнить на месте задачи частей и подразделений в случае развертывания боевых действий на границе. На эту поездку пришлось затратить около месяца.

Войска корпуса располагались в лагерях и военных городках километрах в сорока и более от границы. По одному полку от каждой из трех дивизий было занято строительством полевых укреплений. Артиллерийские полки находились на учебных сборах на Повурском артиллерийском полигоне.

Дивизии содержались по штатам мирного времени. Подавляющее большинство солдат и младших командиров составляли старослужащие, неплохо подготовленные в военном отношении.

Как раз в это время проходили учебные сборы приписного состава — уроженцев западных областей Украины. Когда началась война, приписники были влиты в кадровые дивизии.

По вооружению наш стрелковый корпус в целом находился в несколько лучшем положении, чем механизированные и авиационные соединения округа. В танковых частях, например, накануне войны шла замена устаревших машин на вполне современные КВ и Т-34. Авиационные дивизии тоже получали технику новых типов, хотя в основе своей имели на вооружении самолеты, уступавшие гитлеровским и по скорости и по маневренности. В стрелковых же частях такой основательной замены вооружения не производилось. Стрелки и артиллеристы хорошо знали свое оружие, привыкли к нему, верили в его силу.

Первое знакомство с командным составом корпуса и с политическими работниками произвело на меня благоприятное впечатление.

Пока я объезжал части и подразделения корпуса, напряжение на границе нарастало.

Вернувшись в штаб корпуса, я позвонил командующему 5-й армией генерал-майору танковых войск М. И. Потапову.

Попросил разрешения по два стрелковых полка 45-й и 62-й дивизий, не занятых на строительстве укреплений, вывести из лагерей в леса, поближе к границе, а артиллерийские полки вызвать с полигона. В этом случае войска будут находиться в восьми километрах от границы, в густом лесу.

Командарм, подумав, согласился.