Читаем На воле полностью

– Тогда знаю, где он может быть. Минутах в пятнадцати ходьбы отсюда есть небольшой стриптиз-бар, вот там он и ошивается каждую субботу. По крайней мере, так было в прошлом году…

– Он такой большой ценитель женской красоты? – ехидно усмехнулся Степан.

– Нет, все гораздо проще. Просто по субботам туда стекаются лохи со всего города, вот он и кромсает их в сику! Там же и разбор устраивает…

Иван надел джинсы, затянул ремень.

– Он что, из крутых, что ли? – вяло поинтересовался Степан.

– Совсем нет. Карты для этих ребят религия, и, если кто-то не отдает долг, тому просто не жить.

– Замочат, что ли?

– Именно. Выплату можно отсрочить, но для этого должник обязан прийти и заявить о своей несостоятельности. А уж выигравший сам решит, что делать с таким – взвинтить процент или держать должника в рабстве, скажем, с годик. Это у них железно. Должнику могут приказать пришить кого-нибудь, и он не посмеет отказаться.

– Да ну! Неужели соглашаются быть рабами?

– Странно ты рассуждаешь. А куда денешься?! Жить-то каждому охота. Ну ладно, пошли, чего время тянуть. Возможно, нам еще всю ночь за ним бегать.

Иван дернул за шнур торшера и вышел в коридор.

Минут через пятнадцать они подошли к двухэтажному кирпичному зданию бывшего государственного ресторана, на фасаде которого огромными неоновыми буквами было написано: «Стриптиз-бар». Рядом высвечивалась красотка в ковбойской шляпе – совершенно нагая, только причинное место она Прикрывала фиговым листком. Светящаяся реклама была рассчитана на то, что каждый мужчина с тугим кошельком непременно захочет посмотреть, какую же деталь скрывает элегантный листок.

Иван уверенно толкнул дверь. Где-то в глубине помещения задребезжал звонок, известивший о появлении очередного гостя. В глаза ударили вспышки света. В глубине зала, на эстраде, изгибалась пока еще не до конца раздетая танцовщица.

– Ты проходи, Степа, здесь есть на что поглядеть. Если Эдика не найдем, так хоть на голое мясо вдоволь насмотримся…

Откуда-то сбоку подошел огромного роста билетер в безукоризненно отглаженных черных брюках и белой рубашке. Нетрудно было понять, что круг его обязанностей был широк и при надобности он мог вышвырнуть из заведения и чрезмерно пылкого зрителя, и пьяного скандалиста.

– Добрый вечер, господа, – пробасил амбал, растянув губы в зверской улыбке. С таким выражением лица он мог с успехом выколачивать деньги из должников. – У вас имеются пригласительные?

Иван сунул руку в карман, достал несколько купюр и, даже не взглянув на них, спросил:

– Этого хватит?

Гигант умело погасил загоревшийся было в глазах довольный огонек, с деланным равнодушием сунул деньги в карман брюк и ответил:

– Вполне. Проходите и садитесь за любой свободный столик.

– А телки ничего, – мечтательно протянул Степан-, устраиваясь за ближайшим к подиуму столом.

Сидевшие за соседними столиками посмотрели на него удивленно и о чем-то заговорили вполголоса. Сявка явно произвел на них впечатление дикаря, способного залезть на эстраду и запустить лапу танцовщице под бикини.

– Кого я вижу?! – радостно прозвучало с противоположного конца бара. К столику, за которым сидели Хмырь и Сявка, подбежал светловолосый парень. Он широко раскинул руки:

– Где же тебя носило, старый черт?!

Иван поднялся, шагнул навстречу и тепло обнял незнакомца.

На подиуме бесновалась смуглая красавица. На нее мало кто обращал внимание: за столиками оживленно беседовали, пили водку, иногда громко смеялись. Закуска была самая что ни на есть русская: соленые помидоры, огурчики, маринованные грибы. Казалось, посетители объелись заморскими деликатесами и сейчас заново открывали для себя родные лакомства.

– В отъезде был… – неопределенно пожал плечами Иван.

– За рубежом?

– Да вроде того.

– Сейчас все за границу ездят, только хочу тебе сказать, ни черта там хорошего нет. На родине-то и говно приятнее пахнет. Эй, друг, – подозвал Эдик официанта, – плесни-ка нам по полной, я угощаю. Лады?

– Договорились, Эдик, – великодушно разрешил Иван.

Было сразу видно, что Эдик в баре свой человек. Доказательством тому служила расторопность официанта: он мгновенно принес закуску, разлил всем троим марочное вино в высокие бокалы и затем то и дело подходил к их столу, чтобы сменить пепельницу и узнать, не желают ли гости еще чего-нибудь.

Выпили по первой. Эдик одобрительно крякнул, а Хмырь с Сявкой только поморщились и заели кисло-сладкий вкус постной ветчиной.

– Зря ты Томку бросил, – неожиданно укорил Эдик Ивана, наколов на вилку ломтик малосольного огурчика. – Сейчас родственниками были бы. Глядишь, на пару с тобой лохов бы сбивали. Бывает так, что их тут полбара набивается, и все при больших деньгах. Вон за той дверью стойло, впариваем крапленую как можем. В общем, без бабок не бываем.

– Как сейчас Томка-то? – Голос Ивана невольно дрогнул, однако лицо оставалось по-прежнему безмятежным.

– После тебя она слаба на передок стала, – с сожалением ответил Эдик. – Снюхалась с каким-то козлом… Ни на что не способен. Так, если только сазана какого-нибудь пасти. А ты ведь парень путевый, мы с тобой такие дела могли бы делать!