Читаем На воле полностью

Довольно странно сошел с дистанции старатель, отказавшись от борьбы перед вторым туром, хотя вся местная пресса предсказывала ему внушительную победу. За день до выборов он выступил по телевидению и попросил отдать голоса «достойному претенденту», а именно Павлу Несторовичу Гордееву. Оставалось только догадываться, какие причины заставили старателя махнуть рукой на всенародную славу и широкие возможности.

Но самое удивительное произошло с поборником коммунистических идей – перед заключительным этапом выборов он вдруг выбросился из окна четырнадцатого этажа. В милицейской сводке приводилась и причина – «наркотическое опьянение», хотя о пагубном пристрастии кандидата его жена, родственники и знакомые впервые узнали именно из этой сводки.

Итак, Павел Несторович сидел в мягком кресле, закинув ноги на стол и сцепив руки на затылке. Все дела можно отложить на завтра, а сегодня – полный покой и наслаждение победой.

Неожиданно в приемной послышался протестующий крик, в следующую секунду дверь распахнулась, и в кабинет, ехидно улыбаясь, вошел Николай Радченко.

Гордеев запоздало убрал со стола ноги. Следом появилась взволнованная секретарша.

– Павел Несторович, я тут говорила молодому человеку, что вы не принимаете, но он ворвался ураганом…

– Все в порядке, Ирина Ильинична, можете идти к себе, – с вялой улыбкой успокоил женщину новоиспеченный мэр.

Секретарша недоуменно пожала плечами и удалилась, неслышно прикрыв за собой дверь.

– Барствуешь, – не дожидаясь приглашения, устроился за столом Николай.

– Сегодня первый день… Завтра начну понемногу входить в курс дел, – показал Гордеев взглядом на пухлую папку с бумагами.

– Паша, ты меня разочаровываешь, – кисло улыбнулся Колян. – Ты выбрал не самое лучшее время, чтобы почить на лаврах. Работать надо! Иначе у тебя мгновенно найдется масса недоброжелателей, и даже я, Коля Радченко, не смогу тебе помочь разобраться с ними.

Колян положил одну ногу на стул. Грязная подошва английского ботинка едва не коснулась светло-серых брюк мэра. Павел Несторович слегка отодвинулся, вызвав тем самым снисходительную улыбку Коляна. Гордеев пытался скрыть свой патологический страх перед своим приятелем-бандитом, но понимал, что выдает себя с головой не только наигранно-льстивыми интонациями, но и нервозными движениями.

Колян же чувствовал себя в кабинете мэра полноправным хозяином.

– У меня имеются кое-какие планы, связанные с…

– Паша, боюсь, что ты меня неправильно понимаешь. Мне плевать на твои планы с высокой колокольни. У меня немало своих, причем многие из них, как ты понимаешь, я связываю с твоим мэрством. Ты однажды заикнулся, что после завершения избирательной кампании городской рынок перейдет в мою собственность.

– Пойми, Николай, – распрямился Павел Несторович в своем кресле, – сейчас не самая лучшая ситуация для подобных действий. Моим недоброжелателям они будут только на руку. – Гордеев попытался придать своему голосу покровительственные нотки: – Николай, давай подождем с тобой месяц– другой, ситуация прояснится, и тогда поговорим конкретнее.

– У меня нет времени на ожидание. Или ты делаешь соответствующие распоряжения, или я ухожу из твоего кабинета… в расстроенных чувствах.

– Ну зачем Же так резко, Николай. Мы же с тобой все-таки друзья!

– Послушай, шушера, всяк сверчок знай свой шесток, а потому не лезь ко мне со своей дружбой. Ты что, решил забыть, кто сделал тебя мэром? Может быть, ты обладаешь какими-то исключительными качествами?

Подобными вопросами Павел Несторович задавался не однажды. Глупо было бы закрывать глаза на помощь, оказанную ему бандитским бригадиром Радченко во время избирательной кампании, и утверждать, будто он, Павел Гордеев, стал мэром лишь благодаря везению или необычайно мудрой экономической программе. Николай умел не только выколачивать подписи в поддержку будущего мэра и добывать деньги на избирательную кампанию. Кто, как не он, убрал с дороги Гордеева других претендентов?

– Только не надо меня пугать, Николай. Я тоже могу ругаться, – изменился в лице Павел Несторович. – Если так дело пойдет и дальше, то я выставлю в коридоре охрану и ты вообще никогда сюда не попадешь.

– Вот как ты заговорил! Сил набрался? – насупил брови Николай. – А ты не думал о том, почему это вдруг твой главный конкурент воспылал страстью к полетам и сиганул из окна? – Николай поднялся со стула и пересел на край стола. – Может быть, ему в этом кто-то помогал? У меня создается впечатление, что ты хочешь последовать его примеру. Знаешь, очень часто так бывает: человек придет с работы, выпьет бутылочку, охмелеет малость да и прыгнет в расстроенных чувствах из окна.

Павел Несторович откинулся на спинку кресла.

– Ты меня пугаешь?

– Нет, – отрицательно покачал головой Николай. – Такие действия не входят в мои планы. Просто предупреждаю. Так что ты мне ответишь, уважаемый Павел Несторович? – подчеркнуто вежливо произнес Колян.

Николай Радченко чувствовал себя на жестком столе так же самоуверенно, как и в мягком кресле. Он закинул ногу на ногу и принялся слегка покачивать носком ботинка.