Ленька почти не дыша следил, как она вынула из белой сумочки ключ, открыла дверь и исчезла за ней. Он бросился на веранду, расставил тарелки на столе и принялся смотреть в коридор. Инна задержалась в комнате дольше, чем Хмелев предполагал. Но вот она вышла с полотенцем через плечо и мыльницей в руке. Вместо брючного костюма на ней был теперь короткий пестрый халатик. Пропустив Инну мимо себя, Ленька стал следить за ней сквозь стекла веранды. Он увидел, как Инна повесила полотенце на сучке рядом с умывальником, положила мыльницу на полочку, прибитую к сосне, но умываться она не стала, а направилась к деревянной будочке в дальнем углу двора. Ленька возликовал: на какую-то минуту у него прибавилось времени. Он вбежал в комнату Инны.

Сразу ему бросилась в глаза белая сумочка, небрежно брошенная на серое шерстяное одеяло. У него появилась мысль: а что, если самому заглянуть в эту сумочку?! Ленька схватил ее, попробовал открыть, но замок на ней оказался какой-то чудной, не такой, как на сумочке его мамы, и Ленька не стал терять драгоценные секунды. Положив сумочку на кровать, он подошел к окну. Рама была заперта, но лишь на один нижний крючок, привинченный к подоконнику. Ленька попытался выдернуть его из петли на раме, но не тут-то было: крючок не поддавался, он слишком туго сидел в петле. Хмелев сделал еще одну попытку, другую, третью... Сердце у него колотилось, он весь взмок от страха и от физических усилий. Наконец он догадался встать на цыпочки, левой рукой изо всех сил дернуть раму на себя, а правой рвануть крючок. И крючок сдался, выскочил из петли. Ленька толкнул тугую раму, чтобы чуть приоткрыть ее, и выскочил из комнаты. Первый этап подготовки плацдарма был завершен. Теперь надо было дождаться, когда «эта самая» вплотную примется за еду, и сигнализировать Чебоксарову.

Инна умывалась долго. Когда она вернулась, стол на веранде был полностью накрыт, а на плитке стояла сковорода с поджаренной утром рыбой.

— Пожалуйста, Инна Сергеевна! Сначала холодной окрошечки...

— Подожди. Я полотенце пока отнесу.

Ленька обмер. Вдруг она заметит, что рама слегка приоткрыта. Но Инна вернулась быстро и совершенно спокойная.

— Ну... Чем ты меня будешь кормить?

— Вот, Инна Сергеевна... сначала окрошечки... Соседи говорят, что у мамы самая лучшая окрошка получается.

Инна наполнила свою тарелку окрошкой, только что вынутой из холодильника, попробовала.

— Действительно, очень вкусно! — она придвинулась поближе к столу и с увлечением принялась за еду.

«Пора!» — подумал Ленька.

— Извините, Инна Сергеевна, я на минуточку... — Бросив на Инну дикий взгляд через плечо, он вышел на крыльцо.

— Луиза-а-а! — закричал он. — Ты на речку после обеда пойдешь?

Это был условный сигнал для Чебоксарова. Ленька вернулся на веранду, сел на свой стул перед пустой тарелкой, но есть не стал. Он мысленно следил за тем, что в данный момент делает Чебоксаров. Вот он, должно быть, уже пролез сквозь дыру в заборе... Интересно: заметили это с улицы? Вот теперь подбирается к окну... А сейчас, наверное, уже открывает окно... Как бы его не увидели с улицы, когда будет лезть!

— А ты почему не ешь? — вдруг спросила Инна.

Леня вздрогнул.

— Я? А! Да!.. Я просто... я просто задумался. — Он плеснул себе немного окрошки, но есть опять-таки не стал. — Инна Сергеевна, хотите, я вам одну историю расскажу? Просто ужасная история! Прямо-таки очень ужасная история!

Он не успел придумать, какую ужасную историю рассказать, чтобы «эта самая» подольше оставалась за столом. Инна снова обратилась к нему.

— Ты что, купался?

— Я? В каком смысле — купался?

— У тебя волосы мокрые. Да и сам ты... как будто только что из воды.

Хмелев пощупал волосы. Действительно, они были влажные. От волнения, от спешки, от суеты перед гостьей он весь взмок, словно и правда искупался.

— Не, Инна Сергеевна, я не купался, это я просто вспотел. Ведь тут жарко как!..

— Да. Духотища ужасная, — согласилась Инна. — А ты не мог бы открыть вон ту раму, что у тебя за спиной? Ветер как раз с той стороны.

— Во! Правильно! Это мы в одну минуточку, Инна Сергеевна.

Оба они сидели боком к входной двери. Ленька — спиной к застекленной стене веранды, позади Инны были окно кухни, выходившее на веранду, и дверь, ведущая в коридор. Шпингалет, запиравший решетчатую раму, был расположен высоко, поэтому Ленька встал на свой табурет.

— Сейчас, Инна Сергеевна, это мы в одну минуточку... — Тут он услышал, что Инна отодвинула свой стул, и оглянулся. Секунды на две он замер от ужаса, и за это время Инна успела войти в коридор. — Инна Сергеевна, вы куда?! — завопил Ленька.

— Хочу свою комнату проветрить. Там настоящая душегубка.

— Инна Сергеевна, да вы не беспокойтесь! Инна Сергеевна, давайте я сам... — Ленька споткнулся о высокий порог, растянулся на полу в коридоре и, уже лежа, увидел, как Инна распахнула дверь в комнату.

Глава 23

...Распахнула и оцепенела. Посреди комнаты стоял красивый, с тонким лицом, паренек, держа раскрытую белую сумочку и запустив в нее руку.