Читаем На школьном дворе полностью

— А почему... почему, Чебоксаров, ты не в классе? Почему разгуливаешь во время урока? — Ее подбородок под крючковатым носом дрожал, и она мелко постукивала палкой.

Юра знал странности бывшей учительницы, но теперь он опешил и отступил на шаг.

— Сейчас нет уроков, Ядвига Михайловна, — напомнил он. — Ведь сейчас лето, каникулы.

Ядвига Михайловна вдруг притихла и стала оглядываться, проводя двумя пальцами по лбу.

— Да!... Каникулы... — пробормотала она растерянно.

Пока она оглядывалась, Юра шагнул к Наде и шепнул:

— Дуй что-нибудь про литературу! Про Есенина какого-нибудь!

Надя встала.

— Здравствуйте, Ядвига Михайловна! Вы меня узнали?

Ядвига Михайловна спокойно смотрела на Надю бесцветными глазами.

— Нет. Извини! Не узнаю.

— Я — Надя! Надя Волкова.

— Надя Волкова... Какая же это Надя Волкова?

— Ну... вы помните, мы с вами третьего дня о поэзии толковали, о Блоке, о Есенине...

Ядвига Михайловна помолчала и снова обратила на Надю свои глаза, прищуренные на этот раз в улыбке.

— А! Это — которой Александр Блок не понравился. Не удостоился такой чести.

— Не! — обрадовалась Надя. — Вот вы меня и признали! — Она повернулась и для вида смахнула мешком с орешками пыль с одной из ступенек. — Садитесь, Ядвига Михайловна, присаживайтесь.

— Благодарю, — вцепившись одной рукой в перила, а другой опираясь на палку, учительница медленно села.

Надя села рядом с ней, Юра остался стоять, заложив руки за спину. Луиза с Хмелевым то поглядывали на старуху, то переглядывались между собой, а Демьян с Альбиной предпочли остаться в сторонке. Некоторое время все молчали. Ядвига Михайловна смотрела на тот берег реки. Вдруг она произнесла:

— А где же сарай? На том берегу стоял? Или снесли его?

— Его не снесли, Ядвига Михайловна, — сказал Юра. — Он против вашего старого дома так и стоит. А вы теперь живете при школе.

Ядвига Михайловна положила обе ладони на палку и склонила к ним подбородок.

— Да... При школе, — тихо подтвердила она. — Вот что делается с головой!

Надя оглянулась на Чебоксарова. Тот сделал зверское лицо и беззвучно зашевелил губами: мол, о литературе, дура, говори! Надя сумела прочитать по губам эту фразу и обратилась к старухе:

— Ядвига Михайловна... Я вот после разговора с вами Блока читала и Есенина перечитала. И все-таки, мне кажется, что Блок более великий поэт.

Ядвига Михайловна помолчала.

— Очень неуклюжая фраза: «более великий поэт».

Ядвига Михайловна опять помолчала, по-прежнему положив ладони на палку и склонившись к ним подбородком.

— Почему же тебе Есенин не приглянулся?

— Потому, Ядвига Михайловна, что Есенин подражал Блоку.

— Это где же он подражал?

— А вот помните, у Блока есть стихотворение: «Русь, опоясана реками и дебрями окружена, с болотами и журавлями, и с мутным взором колдуна».

Ядвига Михайловна повернула голову к Наде.

— Помню, — твердо сказала она и продолжала: — «Там ведуны с ворожеями чаруют злаки на полях и ведьмы тешатся с чертями в дорожных снеговых столпах». Ну и что?

— А вот то, Ядвига Михайловна, что у Есенина есть стихотворение... Тоже «Русь» называется: «Как совиные глазки, над ветками смотрят в шали пурги огоньки. И стоят за дубовыми сетками, словно нечисть лесная, пеньки».

— И это знаю, — сказала Ядвига Михайловна. — «Запугала нас сила нечистая, что ни прорубь, — везде колдуны»... — Она оборвала чтение. — Действительно, много общего.

Надя уже забыла, что Чебоксаров велел ей «о литературе говорить», чтобы отвлечь старуху. Она увлеклась разговором.

— И еще, Ядвига Михайловна, я дату под каждым стихотворением вычитала. Блок написал свое стихотворение в тысяча девятьсот шестом году, а Есенин — в пятнадцатом. Вот и выходит, что он подражал Блоку.

Учительница улыбнулась сжатыми губами.

— Дотошный из тебя литературовед получится. Ну, так слушай. Есенин написал свою «Русь», когда был начинающим поэтом, а стихотворение Блока написано в период расцвета его творчества. Для молодого поэта некоторая подражательность вполне простительна: ведь он еще не нашел себя, он ищет. Блок, скажу я тебе, начал печататься, когда Есенину было всего два года. А кроме того, по-моему, таких поэтов сравнивать вообще нельзя. Слишком разные они. Каждый сам по себе. Да! И еще могу тебе сказать, что ранние стихотворения Блока тоже оригинальностью не отличались. Он подражал и Фету, и Полонскому, и Апухтину. Так-то!

Ядвига Михайловна замолчала. Молчали и ребята. За рекой послышался протяжный гудок.

— Это какой же пароход отваливает? — спросила Ядвига Михайловна. — «Буревестник»?

— Это не пароход, — ответила Надя. — Это на промкомбинате, конец рабочего дня.

— Конец рабочего дня... Ну, и мне пора домой. Спасибо за интересный разговор! — Ядвига Михайловна поднялась с помощью Нади и зашагала в ту сторону, откуда пришла.

Юра окликнул ее:

— Ядвига Михайловна, вы же не туда идете, вы же теперь здесь, при школе, живете!

Старуха остановилась, медленно оглядываясь по сторонам.

— Да, действительно. При школе. Вот что делается с головой! — Она повернулась и направилась к воротам.

Хмелев вскочил.

— Ядвига Михайловна, пойдемте я вас провожу.