Читаем На переломе полностью

Отсюда, кстати, и пошли нелепые версии о тайных замыслах Сталина, распространяемые В. Суворовым и его последователями, среди которых особое рвение проявляет Марк Солонин. Между мыслью об упреждающем ударе по Германии и завоеванием Европы огромная разница. Послевоенный делёж завоёванных земель между союзниками опровергает эту версию. И страны Европейского Союза, зачастую некорректно относящиеся к России, должны были бы поставить Сталину памятник за то, что он сохранил самостоятельность европейских государств. А ведь мог бы под гром Победы, на правах победителя и присоединить к стране-победительнице кое-кого из тех, что граничат с нею. Неблагодарную Польшу, к примеру, или строптивую Финляндию, которая пьёт русскую водку в Питере на правах гостя, а могла бы по-хозяйски. Прибалты тоже не брезгуют ею, подкрашивая для демонстрации своего воинственного суверенитета бальзамами собственного приготовления. Но тогда уже бы разыгралась баталия внутри антигитлеровской коалиции. Слава Богу, у Сталина хватило разума не пойти на эту авантюру. К тому же, как известно, баба с возу – кобыле легче. То бишь России, ведь всех не прокормишь.

В полдень 22 июня в район боевых действий, где сложилась трудно управляемая ситуация, на помощь командующему Киевским особым военным округом генерал-полковнику Кирпоносу Сталин отправил начальника Генерального штаба Г. К. Жукова. 24 июня войсками Юго-Западного фронта был нанесён по противнику первый контрудар, который оказался успешным. Вражеская ударная группировка, рвавшаяся к Киеву, была приостановлена. Как впоследствии вспоминал Жуков, «противник понёс тяжёлые потери и убедился в стойкости советских воинов, готовых драться до последней капли крови». В первые же дни войны было устранено слабое место военно-политической структуры страны – децентрализация партийного, государственного и военного аппарата. Сталин стал и председателем правительства и Верховным Главнокомандующим. Был упразднён Главный военный совет РККА, созданный в 1940 году, и сформирована Ставка Верховного Главнокомандования, что позволило оперативнее руководить войсками. Тем не менее сложившаяся за длительный период многоступенчатость принятия решений негативно сказывалась на скорости проведения боевых операций. Психология обывателя, сформулированная фразой Маяковского: «Нам с тобою думать неча, коли думают вожди», сковывала инициативу командного состава, что не осталось незамеченным германской разведкой. За десять дней до начала войны она констатировала: «Командиры всех звеньев на ближайшее время всё ещё являются неподходящими для умелого управления крупными военными соединениями. Они неспособны и вряд ли будут способны осуществлять крупные операции наступательной войны, быстро вступать в бой при благоприятной обстановке и действовать самостоятельно в рамках общей операции». Летние бои 1941 года, жаркие во всех отношениях, к сожалению, подтвердили эти оптимистические для немцев и неутешительные для нас прогнозы. Красная Армия день ото дня, проявляя мужество, набиралась опыта, но гитлеровцы стремительно продвигались в глубь советских территорий.

Преимущество вермахта в численном составе и вооружении было многократным, что не предусматривалось Генеральным штабом РККА. Анализируя просчёты руководящего состава Красной Армии, Г. К. Жуков, который тоже был причастен к ним, писал в своих мемуарах: «Главное командование немецких войск сразу ввело в действие 153 дивизии, из них: 29 дивизий против Прибалтийского (округа. – В. С.), 50 дивизий (из них 15 танковых) против Западного, 33 дивизии (из них 9 танковых и моторизованных) против Киевского особого округа, 12 дивизий против Одесского округа и до 5 дивизий находилось в Финляндии. 24 дивизии составляли резерв и продвигались на основных стратегических направлениях. Эти данные нам стали известны в ходе начального периода войны, главным образом из опроса пленных и из трофейных документов. Накануне войны И. В. Сталин, нарком обороны и Генеральный штаб, по данным разведки, считали, что гитлеровское командование должно было держать на Западе и в оккупированных странах не менее 50 процентов своих войск и ВВС.

На самом деле к моменту начала войны с Советским Союзом гитлеровское командование оставило там меньше одной трети, да и то второстепенных дивизий, а вскоре и эту цифру сократило.

В составе группы армий «Север», «Центр» и «Юг» противник ввёл в действие 3712 танков и штурмовых орудий. Сухопутные войска поддерживались 4950 боевыми самолётами. Войска вторжения превосходили нашу артиллерию почти в два раза, артиллерийская тяга в основном была моторизована.

Не раз возвращаясь мысленно к первым дням войны, я старался осмыслить и проанализировать ошибки оперативно-стратегического характера, допущенные собственно военными – наркомом, Генеральным штабом и командованием округов – накануне и в начале войны. И вот к каким выводам я пришёл.