Читаем На острие полностью

Она посмотрела на меня. Издали она показалась мне моложе, но сейчас я понял, что ей перевалило за сорок. Впрочем, для своих лет она держалась молодцом. У нее был высокий и широкий лоб с явным треугольником волос посередине — примета раннего вдовства. Выразительный, но не жесткий подбородок, аккуратно очерченные скулы — привлекательное лицо. Я достаточно долго общался со скульптором, чтобы научиться видеть женские лица глазами Джейн Кин, а поскольку разрыв произошел недавно, я еще не утратил этот навык.

Она спросила:

— Вы думаете, он наверху и не отвечает на вызов? Возможно, звонок просто испорчен. Я приглашаю мастера, когда жильцы об этом просят, но если к вам заглядывают редко, то можно не заметить, что звонок сломан. Наверное, стоит пойти наверх и постучать?

— Пожалуй, я так и сделаю.

— Вас что-то тревожит, — заметила она. — Не так ли?

— Да, хотя не могу сказать, что именно.

Она быстро приняла решение.

— У меня есть ключ, — сказала женщина. — Он, конечно, мог сменить замок или поставить еще один. В таком городе, как этот, я бы именно так и поступила.

Заглянув в свою квартиру, она тут же вернулась со связкой ключей, затем закрыла дверь и повела меня наверх. Дойдя до лестницы, кроме капустной и мышиной вони, я почувствовал другие запахи: застоялого пива, мочи, марихуаны, южноамериканской кухни.

— По правилам, жильцы должны давать ключи, если меняют замки или вставляют дополнительные. В договоре об аренде есть даже специальная статья об этом. Кроме того, домовладелец имеет право входить в любое помещение. Никто, конечно, не обращает на договор внимания, да и самому владельцу нет до этого дела. А мне уж тем более. Так что, хотя у меня есть ключ с номерком 4-С, это совсем не означает, что мы сможем открыть квартиру господина Данфи.

— И все-таки попробуем.

— Это единственное, что нам остается.

— Не совсем так, — усмехнулся я. — Иногда мне удается открывать двери и без ключей.

— Действительно? — Она обернулась, чтобы внимательнее меня рассмотреть. — Наверное, это необходимо в вашей работе. Вы кто — слесарь или взломщик?

— Когда-то был полицейским.

— А теперь?

— Бывший полицейский.

— Кроме шуток? Вы назвали свою фамилию, но я ее не запомнила.

Я снова представился. Пока мы взбирались наверх, я узнал, что ее зовут Вилла Росситер и она вот уже двенадцать месяцев работает домоуправом, поэтому не платит за жилье.

— В сущности, домовладельцу эта квартира ничего не стоит, — сообщила она, — потому что в любом случае он не стал бы ее сдавать. Кроме моей, в доме пустуют еще три квартиры, а он их не сдает.

— Думаю, желающих поселиться здесь нашлось бы немало.

— Еще бы! Да их заняли бы моментально. Вы не поверите — каждая приносила бы по тысяче в месяц. Однако он предпочитает, чтобы они пустовали. В его планы входит превратить дом в кооперативное совладение, и то, что квартиры не сданы, играет ему на руку. Со временем он сможет их продать за огромные деньги.

— А пока теряет по куску в месяц на каждой?

— Думаю, в конечном счете ему это выгодно. Если мы станем кооперативом, то он заработает по сотне тысяч на каждом из этих кроличьих загонов. Ведь это же Нью-Йорк! Едва ли где-то еще можно было бы получить больше сотни кусков за все здание целиком.

— В любом другом городе оно было бы обречено.

— Ну, не обязательно. Дом еще крепкий, хотя ему больше ста лет. Когда-то такие дома строили для рабочих. Они совсем не похожи на каменные здания в Парк-Слоупе или на Клинтон-Хилле, которые в свое время были просто шикарными. И все же это — прочное сооружение. А вот и квартира господина Данфи.

Подойдя к двери, она решительно постучала. Не дождавшись ответа, постучала снова, еще громче. Мы переглянулись, и, пожав плечами, она вставила ключ в замочную скважину. Повернула его дважды, чтобы сначала высвободить задвижку, а затем отодвинуть пружинную защелку.

Едва она приоткрыла дверь, я тут же понял, что мы там увидим. Удерживая, я схватил ее за плечо.

— Позвольте сначала мне, — сказал я. — Вам нелегко будет это увидеть.

— Что здесь за странный запах?

Я проскользнул в полуоткрытую дверь и прошел вперед, чтобы осмотреть труп.

* * *

Квартирка с тремя, будто выстроившимися в ряд, комнатушками смахивала на железнодорожный вагон. Из прихожей дверь вела в гостиную, где стояли кресло, кушетка и стол с телевизором. Спинка кресла была поднята. Ткань на подлокотниках кресла и валиках кушетки сильно износилась. На столе рядом с телевизором стояла пепельница с парой окурков.

Следующая дверь вела на кухню. Вдоль стены здесь были установлены плита, мойка и холодильник. Над мойкой располагалось окно, выходившее на вентиляционную шахту. В стороне стояла старая ванна на изогнутых ножках. Эмаль кое-где пообилась, обнажив черный литой чугун. Лист окрашенной блестящей белой краской фанеры покрывал ванну, превращая ее в обеденный стол. Тут Эдди поставил кофейную чашку и еще одну пепельницу. В мойке лежала грязная посуда; несколько тарелок, уже вымытых, были расставлены на проволочной сушилке.