Читаем На хую полностью

- Вот посмотрите, голубчик,- вновь обратился ко мне философ,- перед вами как раз и стоит профессионал, изменяющий в меру сил облик Земли и данный на ней от Господа Бога порядок вещей. Пусть Господь меня простит, но он - типичный дилетант. Талантливейший, наипервейший в мире, причина всего сущего, и притом -- Дилетант! Дилетант ничего не доделывает до конца, под его руками ничто не обретает нужной степени того совершенства, которое мы называем постоянством и надежностью. Хотя творение дилетанта может быть прекрасно и удивительно. Вот взять хотя бы механизм родов. Сколько женщин погибают в родах от неправильного предлежания плода, прочих осложнений! Вы скажете, что Господь не хочет им помочь, что от них отвернулся? Да как бы не так! Он просто не может, не в силах им помочь, потому что он - Дилетант. И чтобы исправить это положение, он придумал и пустил на Землю профессионалов, вот таких как этот доктор. Пусть они исправляют его ошибки. И они их исправляют - смею вас уверить, голубчик! Посмотрите на его прекрасные руки! Господь не имеет таких рук, да и техники родовспоможения он, разумеется, не знает. Но он - гений среди дилетантов, и вот в один прекрасный момент он создает этого доктора, который делает за него то, чего не может сделать он сам. Профессионал и Дилетант прекрасно дополняют друг друга. Профессионал не умеет делать чудесных и сверхъестественных вещей, которыми славен Дилетант, зато профессионал все делает надежно, устойчиво, и результат его действий гораздо более предсказуем, чем результат действий Дилетанта. И тем не менее, когда профессионалы заключают договор, они специально оговаривают пункт о том, как быть в том случае, если Дилетант внесет неожиданный хаос в их действия. Это называется "форс-мажор". Но чем выше уровень профессионала, тем лучше он умеет справляться с неожиданными выходками Дилетанта, то есть с форс-мажором. Но Дилетант конечно сильнее любого профессионала: ведь они всего лишь его детища.

- Кажется я тоже знаю, за что вас на хуй послали,- сказал я,- За кощунственные речи. Мало кому понравится такое слушать.

- Как философ я имею право излагать любую точку зрения,- сухо произнес мой оппонент,- К тому же, никакого кощунства в моих речах нет. Ну подумайте сами: что такое Промысел Божий без помощи профессионалов? Я согласен, профессионалы не умеют сами создавать новую жизнь, не умеют возвращать безнадежно утраченную жизнь, но зато они умеют давать комфорт и надежность той жизни, которую сотворил Дилетант. Ребенок появляется на свет весь сизый, весь в кале, в крови, в моче, иногда перемотанный пуповиной. Посмотришь мороз по коже продерет. Гадкое, грязное кровавое месиво. И в этот момент в дело вступают профессионалы. Раз-два-три, и вот уже ребеночек лежит чистенький и свеженький, завернутый в красивую упаковку как рождественский подарок. И так - во всем.

- Не идеализируйте,- мрачно сказал врач. Знаете, сколько отцов у нас получили трупы жен и детей вместо живых? Лучше вам и не знать.

- Ну, вы ведь тоже не все можете сделать, это ясно.

- Да мы-то можем. Мрут в основном ночами, когда дежурной бригады нет. А бригады ночью не полагается - людям же платить надо! А фонд заработной платы надо экономить. Вот и экономят, и поэтому операционная бригада ночами не дежурит. Пока дозвонятся, пока машину пришлют, пока хирург с анестезиологом приедут, пока помоются на операцию - а к тому времени на стол кладут уже труп.

- А в министерствах, в горздравотделах и прочих теплых местах тоже сидят профессионалы, но совсем другого рода,- мрачно осклабился я,- И эти профессионалы прекрасно знают, отчего мрут роженицы с детьми, но им на это начхать. Вот что такое один профессионализм, без души и без веры. И что вы на это скажете, господин философ?

- А я уже, собственно, все сказал. Профессионалов создал не профессионал, а Великий Дилетант. Поэтому вполне логично, что не все виды профессионалов получились у него одинаково удачно. Но с другой стороны, подумайте, а что было бы, если бы и таких плохих, неудачных профессионалов на свете не было? Бюрократы и чиновники - преизряднейшая мерзость. Но если их не будет вообще - что, по-вашему, лучше будет? Анархии не боитесь? Вижу по глазам, что боитесь. А раз боитесь, то смирите свое нежное сердце с тем, что какое-то количество рожениц и новорожденных детишек обязательно должно умереть, чтобы бюрократы могли есть свой хлеб с маслицем и икоркой и поддерживать какой-никакой порядок среди тех, кому посчастливилось не умереть в раннем детстве.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее