Читаем На границе света и тени, моря и суши, земли и галактики полностью

От неё исходило такое лучистое и искреннее излучение, что Алексей почувствовал необъяснимое притяжение. Он не сразу смог понять, что особенного было в этой девушке, и от этого смущался и невольно вглядывался в неё, ещё больше при этом смущаясь. Она была среднего роста, но с удивительно изящной фигурой, такой стройной и гармоничной, которой отличаются гимнастки, но не спортивной, а художественной гимнастики. В целом, гибкой фигуркой она была схожа с пятнадцатилетним юношей-спортсменом. Тонкие и изящные линии её шеи, аккуратной груди и бёдер подчёркивали её женственность. Такое же едва уловимое сходство с юношей он заметил в её лице. Нет, оно, конечно, было девичьим и очень симпатичным, с чувственными линиями губ, тонким, чуть вздёрнутым носиком, большими карими и слегка раскосыми глазами, присущими восточным красавицам. Контрасты в лице гармонировали с её гибкой фигурой, как полутона на картинах великих мастеров позднего классицизма, но не по форме, а именно тонкостью и одновременной скрытой в глубине тайной и искренностью на фоне веснушек возле носа и глаз. Рыжеватые волнистые волосы, собранные в хвост на затылке, обрамляли эти драгоценные детали. И всё это, да ещё бегающие чёртики в глазах, отражало в её существе какое-то озорство. Когда она о чём-то спрашивала, то смотрела прямо в глаза с такой открытой искренностью и доверчивостью, что при этом хотелось говорить правду и только правду. Алексей сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Ощущение было такое, что он идёт по скользкому подтаявшему льду, и что если не на этом шагу, то на следующем обязательно шлёпнется прямо в лужу. Когда в первый вечер они гуляли по парку, а потом по Бродвею, они говорили обо всём, что интересовало молодых, близких по духу людей. Оказалось, что бабкино пуританское воспитание никак не сказалось на ребёнке, а теперь уже молодой девушке. Миссис Агнесс не удалось сломить жизнерадостный и её озорной дух, а добилась она только того, что Дженис научилась в присутствии бабушки играть образ благовоспитанной девицы, но это была иллюзия. Дженис любила жизнь страстно, и её любознательность часто приводила её к таким приключениям, о которых бабуле лучше было не знать, особенно о том, как она однажды соблазнила своих подруг из пансионата попробовать виски и покурить сигар. После чего настоятельница благопристойного заведения поставила вопрос об её отчислении. На коленях Дженис смогла умолить строгую администраторшу не губить её ещё не зрелую душу, пообещав наложить на себя строгую епитимью, заручившись поддержкой падре церкви Святой Магдолины. И когда Алексей живо стал представлять это приключение, она вдруг спросила, заглядывая ему в глаза: «А ты когда-нибудь курил анашу?» В ней явно сидел рыжий бесёнок, но это вызывало ещё больший к ней интерес. Он шёл, и в его памяти одна картинка их общения сменяла другую. Два дня, всего лишь два дня, но как эта девушка завладела всем его существом?!

Это был удар, от которого Алексей Бахметьев сразу не смог оправиться. В один миг чья-то сторонняя сила готова была погасить любовь, вспыхнувшую в душе Алексея, как вспышка кольта, направленного ему в грудь. Никогда ещё он не испытывал такого глубокого и щемящего чувства, как любовь. Да и когда было? Сначала Суворовское училище, затем сразу институт КГБ, а потом задание и роль его в операции «Студент». Времени не было взглянуть в сторону, не говоря об увлечениях девушками.

Он шёл на встречу с Джеймсом Кларком, так как теперь встреча в его квартире была небезопасна и исключалась навсегда. Эта миссис Агнесс не шутила и могла похоронить под завалами своего обращения в суд так тщательно подготовленную операцию «Студент» на самом её завершении, когда стали бы выяснять и выводить на чистую воду всех участников скандала. Финал этого действа страшно было представить: во-первых, провал обоих и тюрьма, дальнейшая невозможность направлять студентов на учёбу в США, разрыв всех родственных связей, ну а о карьере говорить не приходится. Он знал, что скажет ему Джеймс Кларк, а ещё ему вспомнились слова деда в присутствии близких родственников на его даче о работе разведчика-нелегала, преданности долгу и родине. Только теперь до Алексея дошёл истинный смысл этих слов. Теперь всё встало на свои места, и лишне говорить, что надо делать без всякого пафоса. А ещё он подумал, что это был нависший над ним дамоклов меч, из-под которого надо было выбираться – пока что угроза, но не тюрьма. С судебной системой США знакомиться Алексею было ещё рано. А почувствовать себя в безопасности он сможет тогда, когда покинет Америку, но для этого надо было ещё закончить учёбу.