Судороги тоже исчезли. Даша будто вовсе перестала ощущать собственное тело, и вода вокруг перестала быть такой холодной, леденящей даже кости. Чернота перед глазами начала рассеиваться, когда под ногами, наконец, появилась опора. Даша опустилась на дно, завалившись боком, будто и не было никакой выталкивающей силы, только тяготение заставляло её примкнуть ко дну.

Оно было мягкое, словно пуховая подушка откуда-то из далёкого детства, когда бабушка перед сном всегда взбивала её, прежде чем Даша могла положить на неё голову. В этом маленьком, полуразвалившемся домике подушки всегда были мягче, одеяла теплее, еда вкуснее, и жизнь, сама жизнь была счастливее. Скорее всего, Даша вспоминала своё раннее детство, а в те года многого для счастья было не нужно.

Она протёрла глаза, но в них сразу же попал какой-то мусор, кружащийся рядом и не желающий опускаться на дно. Своим падением Даша подняла целое облако, мельчайшие части которого так и норовили забраться в нос, глаза, уши. Лишь когда оно осело, Даша решила оглядеться.

Резкий белый луч рассёк озёрную тьму – похоже, полная луна показалась из-за туч. Виднее из-за этого не стало, но её привлекло что-то под ногой, блеснувшее серебряным светом. Даша прикоснулась к находке и осознала, что это металлический значок, какие подростки любят носить на одежде. Он был приколот к какой-то темной толстой ткани, похожей на толстовку.

Даша проследила чуть дальше взглядом и вскрикнула, стараясь отползти подальше, но угодила в ту же ловушку.

То, что она приняла за подушку, оказалось синим, распухшим от воды с выеденной половиной черепа и глазами трупом.

Всё дно, что Даша могла разглядеть, было усеяно трупами.

Глава 4

Хозяйка золотой горы

Её крик утонул ещё в груди, а изо рта вырвалась лишь пара пузырьков. Даша поползла прочь, но куда не оглядывалась, нигде не было земли: только трупы разной степени разложения. И съедения.

От большинства лиц остались лишь черепа, сквозь пустые глазницы прорастали водоросли, шея, кисти и запястья были обглоданы или вырваны вместе с суставами. Эти места потемнели, будто их кто-то опалил, чтобы потом полакомиться еще раз.

Прямо над парнем со значком зажглись две маленькие луны. Сообразив, что это очередная мавка, Даша попятилась назад. Встать она не смогла, только пересесть и подогнуть под себя ноги, чтобы оказаться как можно дальше.

Там и здесь во мгле вспыхивали луны, и Даша сбилась со счёта ещё на шестой паре глаз. С появлением каждой новой у неё все больше подкатывала тошнота: чем больше было света, тем подробнее, сильнее прояснилась картина вокруг, которая ещё долго будет сниться Даше в самых страшных кошмарах.

Мавки сидели, коленями упираясь в груди утопленников, и что-то делали с их одеждой – перед глазами двоилось, потому было невозможно разобрать, чем именно они занимались. Но свет их белых глаз был устремлён на брошь, наручные часы, цепочки, металлические ключи…

Все они собирали трофеи.

То, что воины и герои из далёкой древности приносили в доказательство того, что враг был повержен. Но мавки забирали не оружие, а всякие побрякушки, совершенно неважные для голодных утопленниц. Блестящие, манящие их словно сорок… Неужели они убивали ради них? Неужели самым ценным в человеке для них являются безделицы? Хотя нет, есть же ещё живое мясо.

Собрав трофеи, каждая из сестёр поднялась и, немного оттолкнувшись, поплыла куда-то дальше, куда свет не поступал. Лишь когда они оказались совсем близко, стало ясно, куда они направляются.

Там виднелась гора. Выше человеческого роста в несколько раз, а возможно, доходящая верхушкой до самой поверхности. И вся она была сложена не из земли, глины или камней, даже не из трупов, как на мгновение подумала Даша, нет. Её свечение было обусловлено множеством стекляшек и металлических украшений, и в каждой из них отражались глаза нечисти.

Эта новогодняя ёлка освещала озеро на метры вокруг, и Даша сглотнула, представив, сколько людей нужно было убить, чтобы собрать её из трофеев.

Они утопили сотни, тысячи ни в чём не повинных. Неужели это озеро ни разу не прочёсывали в поисках погибших? Даша удивилась, как здраво мыслила в такой ситуации. Ей не хотелось думать, что в любой момент мавки вспомнят о ней, и страшно было представить, что случится тогда.

Ей придётся присоединиться к той компании, что выстилала дно озера.

Каждая сестра по очереди подплыла к золотой горе и положила свой трофей. После ритуала они терялись в темноте, пропадая из поля зрения и лишая единственного источника света. Когда скрылась последняя, дно вновь погрузилось во тьму.

Даша попыталась подняться, но ноги совсем не слушались. Её не тянуло к поверхности, это было более чем странно. Только трупы не стремятся к поверхности. Но она всё ещё в своём теле – значит, не труп. Даша начала грести руками в попытках подняться, но и эта попытка не увенчалась успехом. Она словно и не под водой была вовсе, а на суше, там, где невозможно взлететь, помахав ручками, если ты, конечно, не птица.