Читаем Мыши полностью

– Должно быть, я опять промахнулась, – изумленно произнесла она. – Поразительно. Это с двух-то дюймов!

Она вернулась к трупу и, нагнувшись, подняла очки шантажиста, которые оказались лишь поцарапанными.

– Тогда что же его убило? – спросила я, когда она вновь встала рядом со мной.

– Что его убило? – Мама рассмеялась сухим, невеселым смехом. – Мы убили его, Шелли. Мы запугали его до смерти. Похоже, у него случился обширный инфаркт, но это то же самое, что смерть от моей пули, – в глазах закона это все равно убийство.

Мы запугали его до смерти. Мы запугали до смерти монстра с короткими руками-убийцами. Это наполнило меня странным удовлетворением и гордостью, которые я готова была смаковать, но мысль о том, что ожидало нас впереди – избавление от трупа, от бирюзовой машины, – затмила поселившуюся было во мне радость.

– Надо бы убрать его отсюда, – сказала я. – Мало ли кто проедет мимо…

– Да, пожалуй.

Я обошла тело и нагнулась, чтобы взять его за ногу, но мама нежно тронула меня за плечо, призывая остановиться:

– Он слишком тяжелый, чтобы его тащить, Шелли. Давай подгоним машину и отвезем его к дому.

Погрузить мертвое тело толстяка в машину оказалось нелегко. Весил он, должно быть, килограммов девяносто, а то и все сто, и, хотя нам удалось поднять его с земли, проблема заключалась в том, чтобы уложить его на заднее сиденье, прежде чем он станет таким тяжелым, что нам снова придется класть его на землю. После нескольких неудачных попыток мы решили, что маме придется самой сесть на заднее сиденье, держа его голову у себя на коленях, а потом вместе с ним продвигаться вглубь, в то время как я буду держать его за ноги. Мне пришлось отвернуться, чтобы не вдыхать запах мочи, исходящий от его штанов. Когда его тело наполовину оказалось в машине, мама выбралась из-под его инертной желатиновой массы, извиваясь, как насекомое, попавшее в банку с джемом, и вышла через другую дверь. Я толкала тело вперед с одной стороны, мама тянула его на себя с другой, и наконец мы смогли уложить тело толстяка на заднее сиденье.

Мама очень беспокоилась, как бы мы не поранили его голову или ноги, закрывая боковые двери, и долго возилась, пытаясь примостить его конечности. В конце концов мне пришлось перегнуться с пассажирского сиденья и придерживать его ноги, пока она не захлопнет дверь.

До дома было рукой подать, но мы обе автоматически пристегнулись ремнями безопасности. Комичность ситуации заставила меня расхохотаться вслух – я представила себе, как мы смотримся, две законопослушные гражданки, отправляющиеся в пятнадцатисекундное путешествие, в то время как на заднем сиденье перекатывается труп только что убитого нами мужчины.

Мама припарковала «эскорт» на том же месте, где он и стоял, прямо перед машиной шантажиста.

Она заглушила двигатель, и в воцарившейся тишине я спросила:

– Что мы будем с ним делать, мама?

Она, казалось, была совсем далеко, погруженная в свои мысли, и я ошибочно истолковала ее молчание как растерянность.

– У меня есть идея! – взволнованно произнесла я. – Как насчет шахты? Мы могли бы погрузить толстяка в его же машину, а потом столкнуть ее в шахту. Она ведь поместится там, правда?

– У меня есть идея получше, – бесстрастно произнесла мама и повернулась ко мне. – Но мы должны действовать быстро. – Она посмотрела на часы и закусила нижнюю губу. – Если мы промедлим, дело не выгорит. – Она пристально посмотрела мне в глаза, положа руку мне на колено: – Я хочу, чтобы ты сделала в точности то, что я скажу, Шелли. Ты понимаешь? В точности то, что я скажу.

Водительское удостоверение еще было свежо в ее памяти, и я с энтузиазмом закивала головой, стараясь показать ей, что отныне она может доверять мне на все сто процентов.

– Хорошо. А теперь помоги мне передвинуть его, – сказала она и стала выбираться из машины.

– Передвинуть куда? – застонала я, вдруг придя в ужас от мысли, что придется рыть еще одну могилу.

– Сейчас некогда объяснять, Шелли! Просто делай то, что я говорю! – прикрикнула она.

Мама приподняла тело толстяка, поддерживая под мышками, и стала тянуть его из машины, пока его ноги не оказались на самом краю заднего сиденья, так что я смогла ухватиться за них.

Мы понесли его к дому, останавливаясь через каждые несколько метров, чтобы передохнуть. Когда мы были на полпути между его машиной и дверью, мама крикнула мне, чтобы я опустила ноги, и мы аккуратно уложили его на гравий. Я заметила большую полукруглую трещину на циферблате его часов, напомнившую мне одну из тех улыбающихся рожиц, которые я рисовала на полях своей тетрадки в первом классе.

– Надо его перевернуть, – сказала она, и мы положили его лицом на гравий, головой к дому.

Мама встала на колени и проворно смахнула с его спины листочки и следы грязи.

Удовлетворенная результатом, она поднялась и, вытащив пистолет из кармана, передала его мне:

– Отнеси в мою комнату и спрячь под подушкой. Потом оденься и спускайся вниз как можно быстрее. Иди!