Читаем Мыс альбатросов (СИ) полностью

Неужели Регулус провёл их? Неужели сдался?

С женой Ремус не обсуждал это. Зачем лишний раз её беспокоить?

Повезло, что Блэк мало знал о внутренних делах, иначе все причастные к делам Ордена были бы сейчас в большой опасности. Волдеморт никого не щадил, поэтому Ремус не мог злиться на Регулуса.

Одно хорошо — Гарри сказал, что медальон уничтожен. Он разбил его мечом Гриффиндора.

— Получается, у «Того-Кого-Нельзя-Называть» остался всего один крестраж?! — воскликнул Рон, услышав от друга эту новость.

— Думаю, мы должны искать вещь Ровены Равенкло! — объявила Гермиона. — Возможно, диадему. Загвоздка заключается в том, что её никто не видел несколько сотен лет.

Пусть она не заговаривала о Регулусе, но её выдавал потухший, усталый взгляд. У Ремуса когда-то был такой же. До Доры.

Люпин обновил магглоотталкивающие чары на домике, в котором провёл полнолуние, и крутанулся на месте, аппарируя на другой конец Англии.

*

Комнаты были совершенно круглыми, расписанными всевозможными красками с преобладанием подсолнухово-жёлтых оттенков.

— Дочка постаралась, — заметив, что Ремус изучает стены, гордо сказал Ксенофилиус.

Да, здесь повсюду чувствовалась рука Луны. Ремусу нравилась эта девочка, она напоминала ему его самого в детстве — у него тоже долгое время не было друзей, пока Джеймс, Сириус и Питер…

Питер… Даже его имя причиняло Люпину душевную боль.

С потолка свисали искусно сделанные модельки волшебных существ. Некоторых Ремус опознал сразу, других видел впервые. Огромный печатный станок в центре комнаты потоком выплёвывал «Придиры». Нарядная ель с золотой звездой на макушке мерно покачивала тяжёлыми ветвями.

— Так ты говоришь, мне грозит опасность?

— Так и есть. Кингсли получил сообщение и отправил меня к тебе с предупреждением. «Придира» долгое время была единственным изданием, которое печатало правду.

— Так будет и впредь! — провозгласил Лавгуд, собирая свежие выпуски в кучку. — Меня не запугаешь! Наш первейший долг — помогать Гарри Поттеру!

— Да, — Ремус немного растерялся от уверенности в голосе Ксено, — но, кажется, у Пожирателей смерти лопнуло терпение. Ты должен быть осторожнее.

— Вы предлагаете закрыть мою типографию? Что именно сказал Кингсли?

Типографией Ксенофилиус гордо величал надрывно гудящий станок.

— Не закрыть — лишь приостановить её деятельность.

— Они не посмеют меня тронуть! — заявил Ксенофилиус, приняв позу оратора. — «Придира» завоевал сердца аудитории…

Стало кристально ясно, что свой дом Лавгуд покинет только под угрозой смерти, но ведь речь о ней и шла! Полчаса уговоров прошли впустую. Ослиное упрямство новоявленного светила свободной прессы показало, что он и не думал сворачивать деятельность. Ремус понял, что взывать к благоразумию Лавгуда было тратой времени, и надеялся только на не по годам мудрую Луну.

— Как твоя дочка?

— Луна? — Ксено несколько удивился сменой темы разговора. — Вчера она приехала на каникулы, а сейчас пошла на ручей, чтобы наловить пресноводных заглотов, — он разлил чай по квадратным чашкам. — Заглоты чудесно поют под Рождество, а какая из них вкусная уха!

Ремус вежливо отказался от предложенного к чаю угощения весьма сомнительного вида и свежести, когда увидел на серванте гипсовый бюст волшебницы в необыкновенном головном уборе, отдалённо похожем на диадему.

— Это Ровена Равенкло? Что у неё на голове?

— А, заметил! «Ума палата дороже злата»! — продекларировал Ксенофилиус, довольный вниманием гостя к его сокровищу. — Модель ещё в разработке. Не хватает сифонов для мозгошмыгов. Я взял за основу рисунок Луны.

— Я могу его увидеть? — взволнованно попросил Ремус.

Лавгуд покопался в груде бумаг на столе и вытянул знатно помятый пергамент, где той же рукой, что изобразила птиц, рыб и насекомых на стенах дома, был выполнен рисунок Основательницы Хогвартса.

— У Луны талант! Она в точности перенесла на пергамент облик Ровены Равенкло. Её статуя стоит в гостиной факультета.

Могла ли диадема быть крестражем? Внутренний голос подсказывал Ремусу: да!

— А эти розы. Взгляни, они как живые, — с любовью произнёс Лавгуд, показывая другой вырванный из альбома лист, на котором при наклоне проступали волшебные краски и складывались в изображение царственно алых цветов. — Это сорт «Львиная гордость», он назван в честь Розиты Гриффиндор. Она была сестрой Годрика и невестой Салазара Слизерина, — вдохновенно вещал Ксенофилиус, — её смерть от рук магглов положила начало вражде между Основателями. Красные розы как по волшебству проросли на её могиле. Тогда Годрик сорвал одну из них и приколол к своему плащу, провозгласив, что отныне портрет его сестры удостоится чести защищать его студентов. Вам она известна под именем «Полной Дамы». (1) Хотите посмотреть на эти диковинные цветы? У меня в теплице есть несколько черенков. Они заткнут за пояс любой питомник.

Ремус почти не вслушивался в болтовню Лавгуда, поэтому лишь рассеянно кивнул.