Читаем Мыс альбатросов (СИ) полностью

Виски Тео прострелило болью, будто кто-то ломился через крепостные стены, которыми служила черепная коробка. Дед не стал церемониться и прощупывать почву, он вторгся в разум Теодора, как кровожадный гунн в римские провинции. Сопротивляться не было смысла. Пришло время опробовать совет Снейпа. Масса воспоминаний-пустышек наполнили сознание Тео. Вот поездка в Хогвартс-экспрессе и высмеивающий Лавгуда Малфой, вот взорвавшийся котёл, вот пропущенный квоффл на матче с Гриффиндором, вот рыдающий пятикурсник, которого Теодор не решился проклясть на уроке Кэрроу…

— Слабак, — припечатал дед, опустив волшебную палочку. — Неудивительно, что Тёмный Лорд до сих пор не призвал тебя. Маркус, твой сын — бездарность! Ты рано отпустил вожжи, и теперь мы пожинаем плоды.

— Я…

— Молчи, что уж теперь! — дед вновь воззрился на Теодора, неодобрительно поджав тонкие губы. — Твоим однокурсникам есть чем гордиться, их отцам есть, чем гордиться, но не мне. Ты такой же бесхребетный, как твой отец.

— Вы предпочли бы, чтобы ваш сын отсидел семнадцать лет в Азкабане, например, как Рудольфус Лестрейндж?

— Наглец! Что ты знаешь? Братья Лестрейнджи… Они… Они отдали свою репутацию, но не свою верность. Их сердца всегда были верны Тёмному Лорду. Они не отреклись от Повелителя перед угрозой заключения и верили в его возвращение! Ты… ты — неблагодарный, никчёмный ребёнок! Впрочем, кого ещё могла принести в семью маггла? Мне жаль, что ты мне родня, что в тебе течёт кровь моих предков!

— Мне тоже, — сказал Теодор, оставив деда возмущённо глотать воздух, а отца — его успокаивать, и не спеша побрёл обратно наверх.

Сердце, казалось, готово было выскочить из груди от бешенства. Тупая покорность отца заставляла Тео ненавидеть его почти так же, как он ненавидел в эти минуты старикашку Сэмвелла. Пусть это неразумно, несправедливо, но избавиться от обиды в груди было невозможно.

Он вынудил себя улыбнуться, найдя мать за развешиванием его школьных мантий. Многие-многие вещи, браться за которые вручную чистокровкам и в голову бы не пришло, она делала сама. Ну и какой из неё потомок Хельги Хаффлпафф? (1)

Затем она заметила пятно от шоколада на кармане Тео и одним взмахом палочки вычистила ткань.

Разве это не чудесно?

Разве магглорождённый волшебник перестаёт быть волшебником из-за того, что кто-то в кресле министра магии назвал его выродком и ошибкой природы?

— Мама, — произнёс Тео, наглухо закрыв дверь в комнату, — ты как-то рассказывала о маггловских приборах. Как ты думаешь, у секретаря маггловского министра есть телефон?

Комментарий к Глава 48 — Теодор

1) Считалось, что волшебники Смиты ведут свой род от Основательницы Хогвартса — Хельги Хаффлпафф.

========== Глава 49 — Люпин ==========

Ремус сел, поставив локти на колени и спрятав измождённое лицо в ладонях. Он пытался унять гул в голове, побороть всепоглощающее желание убивать. Кровь пульсировала в висках, под кожей поселился пчелиный рой, а во рту развернулась пустыня. На ноющую боль в костях и ломоту в теле Люпин давно махнул рукой. Органы по очереди восстанавливались, возвращались в нормальное состояние.

«Нормальное» — означало: «человеческое».

Ему было тяжело даже сидеть и ещё тяжелее вспомнить самого себя. Первые минуты после превращения всегда такие — полное опустошение.

Из-за природы своих способностей он невольно обладал более чутким слухом и обонянием, поэтому мир обрушивался на него резко и беспощадно, проглатывал с головой. Ремус слышал, как на окраине пригорода загудел компрессор — это кровельщики взялись с утра пораньше за ремонт протекающей крыши, как по просёлочной дороге проехала снегоуборочная машина, а со стороны магазинчика на обочине запахло мыльной водой — там протирали витрины.

Ещё одна ночь позади.

План Ремуса был простым и незатейливым: запереть себя в старом проверенном логове, наложив на замки десятки чар. Так меньше вероятности, что что-то пойдёт наперекосяк.

Постепенно звуки смолкали, слух приходил в «норму».

За ночь у заброшенной хижины лесника выпал свежий снег, следов было не видать — значит, отталкивающие магглов чары, как и прежде, действовали превосходно, хотя в такую глушь в декабре всё равно никто не забредал.

Покинув импровизированное «логово», Люпин жадно вдохнул морозный воздух и крепко зажмурился. Лес вокруг безмолвствовал.

Предстояло много работы. Ремус несколько дней не видел Дору, ему нечем было её утешить. Тед Тонкс мёртв, а Регулус… Вот уж кому не позавидуешь! Андромеду и Нимфадору приютила молодая семья Уизли — Билл и Флёр. Француженка предложила кров и самому Ремусу, уверив, что не боится оборотней.

В Ордене царила неразбериха. К Рождеству обстановка ухудшилась, некоторые волшебники, поддерживающие Орден Феникса, пошли на попятную. Магическая Британия жила в страхе. Даже Ли Джордан — верный голос «Поттеровского дозора» — стал реже выходить в эфир, опасаясь за жизнь своих близких.

Дом на площади Гриммо окончательно потерял доверие. Пожиратели смерти больше не таились перед крыльцом, и чутьё подсказывало Ремусу, что они наконец-то смогли зайти внутрь.