Читаем Мыс альбатросов (СИ) полностью

Француженка улыбнулась, как Северусу показалось — немного самодовольно, и все вернулись к бесконечной череде слухов и домыслов — величайшему удовольствию светского общения. Хотя Люциус несколько раз нервно оглянулся на двери зала, будто ожидал прибытия охотников за головами, являющихся по душу любого, кто осмеливался назвать Повелителя по имени, невзирая на дипломатический протокол.

Снейп отошёл, оставив Люциуса обрабатывать гостей и приглашённых иностранных наблюдателей. Теперь они обсуждали таинственную гибель маггловской принцессы в туннеле у моста Альма в Париже. (1)

В соседней «группе» во главе с Трэверсом (у того был волшебный дар убеждать и уговаривать) яро перемывали косточки бывшему главе Аврората. Робардса уличили в утечке важных сведений Ордену Феникса. Часть авроров выступила на его стороне и не позволила задержать ренегата. Уходя с боем, изменники взорвали камин прямо в Атриуме. Напоследок отставные авроры выкрикнули: «За Гарри Поттера!» и «Смерть выскочке Тикнессу!»

Тихий саботаж назревал и в Отделе тайн. Северус незаметно, но старательно способствовал разладу среди невыразимцев, выставляя Руквуда в самом нелицеприятном свете в глазах Лорда. Августу никак не удавались чары по снятию Фиделиуса, на которые Повелитель возлагал большие надежды. Всё для поимки Поттера. Финансирование Отдела тайн уменьшалось. Недовольство служащих росло.

В отмене в Англии Чемпионата мира по квиддичу тоже винили беглого мальчишку, и только в Отделе магических игр и спорта вздохнули с облегчением, подсчитав сэкономленные галлеоны: только на меры безопасности на стадионе ушёл бы полугодовой оклад сотрудников.

Северус обошёл главный зал особняка по периметру, всерьёз подозревая Забини в применении чар незримого расширения. Иначе столько народу попросту не вместилось бы в помещение.

Сама устроительница торжества с блуждающей улыбкой потягивала вино в компании Снайдов. Забини виртуозно заполняла возникающие паузы в разговорах, поддерживала каждую забуксовавшую беседу. Она напоминала экзотическую птицу, щебечущую без передышки. Образу способствовали алые перья в её волосах и яркий наряд из пурпурного бархата. Ни дать ни взять «Безжалостная красавица». (2)

От её любезности у Снейпа сводило зубы.

Блейз не уступал матери в красноречии, развлекая своих сверстников, попутно пытаясь научить комнатную собачонку миссис Паркинсон держать на носу печенье. Кого-то он Северусу сильно напоминал — легкомысленный, взбалмошный и с ветром в голове, но исключительной верой в собственное везение. Эдакий богатенький бездельник. А вот младший Нотт, его однокурсник, скучающий в тени балюстрады, был не так-то прост. Он как рождественский пирог: с виду заурядный, а надкусишь — тебя ожидает сюрприз. Неподалёку стояли его отец и мать, урождённая Смит. Мистер Гринграсс безуспешно пытался продемонстрировать ей своё остроумие, пересказывая набивший оскомину анекдот о двуглазом циклопе.

Гринграссы, Паркинсоны, Фоули и Забини раздражали Северуса больше, чем кровожадный Грейбек или визгливый фанатик Амикус. Это с их молчаливого одобрения такие, как Фенрир и МакНейр, громили дома волшебников, вырезали семьи и мучили невинных людей. Никакие финтифлюшки на люстрах, умные книжки у всех на виду и зверьё в милейших пинетках не приукрасят то, чем на самом деле занимались эти люди и нелюди.

— Ты как медведь на балу, Северус, — Долохов улыбнулся довольно-таки по-доброму, встав по правую руку Снейпа. — Я тоже ощущаю себя не в своей тарелке.

— Неужели.

— Уже оценил эти порции? — спросил Антонин, отправив в рот тарталетку, похожую на дамскую шляпку, с креветкой, свисающей с хрустящего бока. — Сколько живу среди вас, англичан, хоть бы раз как следует накормили. Вот — взял, что дают. Еда паршивая, дома холодные, потайных комнат тьма, а нужную, как приспичит, не найдёшь. Слышал, здесь у мансарды витает какая-то нечисть? Может, болотный туман? Но шипит будто на польском.

— Поосторожнее, Тони, — сказала Беллатриса, приблизившись к ним с бокалом «Кровавой Мэри». Голос Беллы звенел, несмотря на холод Азкабана, казалось бы, впитавшийся в тела и души всех, кто имел несчастье там побывать. — Это призрак моего предка. Нас, Блэков, он не беспокоит, но вот чужаков может довести до помешательства. Когда-то он поймал грима и заключил с ним сделку. Многие чистокровные семьи в родстве друг с другом. Тем, в ком течёт кровь Блэков, повезло. Остальным же… Слышите звук когтей по полу? Это грим присматривает за вами.

Белла сделала паузу, напоминая Северусу о круге избранных, к которому он не принадлежал.

— Что лишний раз доказывает: наша кровь — не водица, и на гербе не просто так изображён чёрный пёс.

— Ты давно уже не Блэк, Белла, — со смешком поддел её Долохов, не впечатлившись фамильными легендами, — а корону так и не сняла. Раз уж ты вспомнила о родственных узах, расскажи, как поживает твой зять?

Беллатриса облизала ломтик лайма и не поморщилась.

— А как, по-вашему, он поживает? — спросила она игривым тоном.

Северус не сумел скрыть удивление:

— Тонкс ещё жив?