Читаем Мы умели верить полностью

– Что с тобой случилось?

– Мы загудели после набега.

– После чего?

– Набега.

– Нагрянули копы?

Это было первое, что пришло ему на ум, но он сразу отбросил эту мысль.

– Что? Нет. После того, как мы были у Нико.

Йель оглядел комнату, пытаясь понять, не спит ли он.

– Слушай, – сказал Чарли, – я не знаю, куда ты исчез, но, когда мы пошли к Нико, тебя не было. Надеюсь, ты прекрасно провел время. Надеюсь, все было великолепно.

– Вы пошли к Нико, – сказал Йель как в бреду.

– Устроили набег на его квартиру.

– О…

– Мы пошли… Ты же знаешь, его родители решили не пускать Терренса. Но у Терренса был ключ, и он… ты ведь к тому времени уже ушел?

Чарли продолжал стоять в дверном проеме. Казалось, ему стоило немалых усилий складывать слова в предложения, даже образовывать слоги. – У него был ключ, и он показал его Ричарду, и Ричард сказал, что мы все должны пойти туда немедленно. И мы пошли. Фиона нас прикроет. И забрали его вещи. Смотри.

Он стал разматывать что-то со своей шеи. Йель видел Чарли одним силуэтом и не мог рассмотреть, что это, понятно было только – что-то очень длинное.

– Это шарф Нико?

Он пытался сложить историю. Как все разом оставили выпивку и пошли на Кларк-стрит, завладеть личными вещами Нико. Как они фактически грабили квартиру, из самых благородных побуждений. А его там не было.

Нико повсюду носил этот полосатый оранжевый шарф. Зимой именно по этому шарфу его можно было узнать на улице даже издалека.

– А как же официанты? Мальчики с подносами?

– Полагаю, они отчалили. Мы просто переместили вечеринку. Но ты был занят бог знает чем.

– Чарли, я лежал плашмя. Минут пять, наверху.

Может, прошло полчаса, но разве это имело значение?

– Я знаю, где ты был. Это была главная тема разговоров.

– И никто не зашел за мной?

– Мы не хотели мешать тебе.

Чарли, похоже, злился – прямо кипел, того гляди взорвется.

– Мешать лежать с расстройством желудка?

– Все видели, как ты пошел наверх с Тедди.

– Тедди? – ему хотелось рассмеяться, но он сдержался, а то получилось бы, что он оправдывается. – Тедди ушел. Он вышел на улицу, когда началось слайд-шоу.

Чарли стоял молча. Возможно, он что-то обдумывал, а может, сдерживал рвоту.

– Даже если бы он не ушел, – сказал Йель, – на кой он мне? Слушай. Я пошел наверх потому, что хотел побыть один.

– Я его видел, – сказал Чарли медленно, неуверенно, – во время слайд-шоу.

– Ты имеешь в виду на фото? Тедди в образе Шер? Чарли, сядь, – Чарли продолжал стоять. – Слушай: меня мутило, и я спустился минут через пять, может, десять. Максимум, пятнадцать. И я подумал… даже не знаю, что я подумал. Все ушли, и я остался совсем один. Это был самый, блядь, странный момент в моей жизни. И я все еще не понимаю, почему ты пришел домой через десять часов.

– Я… Мы потом загуляли.

Судя по голосу, Чарли был, как ни странно, разочарован – похоже, он копил столько злобы на Йеля за то, что тот изменил ему с Тедди, что теперь не знал, куда ее девать.

– Фиона сказала, ты был с Тедди.

– Значит, все, кто это видел – это Фиона?

– В основном.

– Фиона напилась. И, боже мой, она на ногах не стояла.

– Вас обоих не было. Вы оба исчезли в одно время.

– И она видела, как мы занимались этим? Как он нес меня наверх, словно невесту?

– Нет, она просто… Я спросил, где ты, а она сказала, наверху. И я сказал: «Что он там делает?» А она сказала: «Думаю, он там с Тедди».

Он замолчал, словно только что понял, как нелепо это звучит.

– Ну, хорошо.

– Но она и потом это говорила.

– Ну, она напилась.

– Ложись спать, – сказал Чарли. – Я приду через минуту.

Йель не ожидал, что уснет, но когда снова открыл глаза, было шесть утра, а рядом свернулся клубком Чарли. На его тумбочке стояли два полных стакана воды и пузырек аспирина, помимо привычного флакона с витамином В и женьшенем; он подготовился к похмелью. И в обычный день Йель предпочел бы не видеть эту картину, но сегодня – особенно. Ладно хоть свою газету Чарли сдал на этой неделе в типографию пораньше, чтобы они все могли пойти на вечеринку. Утром водители развезут тираж, пока сотрудники будут отсыпаться или обниматься с унитазом.

Он смотрел, как ребра Чарли поднимаются и опадают под бледной кожей. Его плечи, лицо и руки усеивали светлые веснушки, но грудь была чистой, как слоновая кость. Его кожа была такой нежной, словно не знала ни солнца, ни ветра, и когда под ней показывалась кость – локоть, колено, ребро – казалось, что-то чужеродное проступает под шелком.

Йель принял душ и оделся, стараясь не шуметь. Завтракать не хотелось.