Читаем Мы – мутанты полностью

Я же тем временем рассматривал его в новом прикиде, зная, что на мне точно такой же. По две лампы по обе стороны «башки». Красные полоски на рукавах и красные «лампасы» на штанах. Зеркала на рукавах – чтобы читать «перевернутые» надписи. На перчатке скафандра – табло, которое показывает резерв времени. Резерв этот зависит от заполнения баков. В режиме «авар.откл.» включает инжектор – и кислород начинает идти с бо́льшим расходом. Надеюсь, до этого режима у нас не дойдет.

А потом мы надели по сейферу. Американские реактивные ранцы прилегли к имперским скафандрам как влитые, будто для исконных врагов сделанные. Шутка. Пришлось изрядно повозиться, пока мы закрепили их друг на дружке. Теряя драгоценные секунды и минуты, я все ждал, что спасательные модули – правильнее называть их СА, то есть спускаемые аппараты – отвалятся от МКС без нас. Однако этого пока что не случилось.

– Поехали! – скомандовал я, и крышка люка открылась в камеру.

Изнутри и снаружи на люке есть круговой поручень, за него можно и нужно хвататься, а снаружи нас ждала непроглядная пустота. Через долю секунды я увидел мельчайшие царапинки звезд, и понял, что глаза еще не адаптировались – в шлюзе ведь было куда светлей.

Так началась моя первая и, надеюсь, последняя ВКД. Проще говоря – выход в открытый космос. И вот тут, вне МКС, на бравого сталкера Макса Края накатил страх. Это был лютый неконтролируемый ужас: зубы стучали, в груди бухало свинцовое сердце, я не мог дышать… Потому что вокруг ничто и никуда. Нет точек опоры. Человеку – тому животному, которое является мной и которое берет контроль над разумом в стрессовых ситуациях, было очень некомфортно. Так некомфортно, что я боялся, как бы мои сфинктеры не расслабились, сбросив лишний вес, который, по их инстинктивному мнению, помешает мне быстрее бежать от смертельной опасности.

Станция как раз пролетала над солнечной стороной Земли. И потому перчатки – они из резины – нагрелись. Это явственно чувствовалось. А вот в самом скафандре ничего такого, все, как и прежде. Только тесноват он мне, хотя я отнюдь не гигант рода людского, не великан какой. Из-за того, что я весь скукоженный и зажатый, уже разболелась спина. «Ничего, – успокоил я себя, – в любом случае это ненадолго».

Внешне МКС напоминала… большой крест, короткая поперечная перекладина которого располагается посередине продольной, длинной, и от перекладин идут еще ответвления, некоторые соединяются в замкнутую систему, образуя чуть ли не лабиринт. Перекладины эти, кстати, состоят из лабораторных и служебных модулей, функционально-грузовых блоков, ферм и пристыкованных космических кораблей. И все это ощетинено антеннами и панелями солнечных батарей… Красота, да и только!

На наружной поверхности переходного отсека, как и прочих отсеков, закрытой панелями многослойной экранно-вакуумной теплоизоляции и противометеоритными экранами-радиаторами, а там, где их не было – углепластиковыми экранами сотовой конструкции (обо всем этом мне поведал Фарт), хватало кронштейнов, чтобы закрепить на них телекамеру, поручни, антенны, какие-то блоки и агрегаты, а также солнечные батареи.

Но не только.

По настоянию Савы мы захватили с собой по два фала. Зачем они нам? Мне – не знаю. А Фарт к поясу своего скафандра прикрепил оба этих синих фала со страховочными карабинами: один ремень короткий и жесткой длины, второй легко растягивается и пружинит, как объяснил мне напарник. Он всерьез намеревался с помощью фалов перемещаться. Делать это можно было следующим способом: продвинуться немного вдоль поверхности МКС, на новом месте зацепить один карабин, потом вернуться и отцепить с прошлого места второй, потом двинуть к первому, защелкнуть там второй, а первый отцепить и двинуть дальше, где опять зацепиться, и опять вернуться, и опять вперед…

– Две точки фиксации – это закон, – сказал мне Фарт. – Вариантов немного: рука и один карабин или же просто два карабина. Выбирай, Макс, что больше нравится, не стесняйся. Стеснительных уносит в пустоту космоса. Стеснительные становятся искусственными спутниками Земли. Это понятно? – При этом у него за забралом было такое серьезное лицо, что я едва сдержался от подколки.

Люди на грани гибели, по сути уже живые мертвецы, у которых шанс выбраться из передряги унизительно неправдоподобен, не должны так серьезно относиться к себе. Себя ведь уже, считайте, что и нет. И потому можно расслабиться и получать от танца со смертью удовольствие. Самое время улыбаться и даже хохотать.

Два ремешка, карабины… Это слишком медленно. У нас просто нет времени на эти реверансы и шаги вперед с двумя назад. «Союз» тысячу раз долетит до поверхности планеты, пока мы будем ползти к нему. План Савелия Фарта неприемлем.

Однако жестко критиковать предложение профи я не стал.

Прогулка по поверхности МКС – не самое плохое времяпровождение перед встречей с Костлявой. Разве мог Макс Край еще вчера мечтать о таком удовольствии? Асфиксия в космосе… А ведь круто, черт побери! На миг я поддался очарованию суицида.

Но только на миг.