Играла музыка, танцевали гости, лились рекой коктейли… Но чем больше я крутил и вертел ту мыслишку, тем сильнее уверялся, что Полигон хотел, чтобы я избавил его от инопланетян, то есть от его создателей!

Полигону надоело от них зависеть! Он мечтал стать самостоятельным! И при этом он вел себя как подросток, который готов на все, лишь бы поступить наперекор родителям и доказать, что уже взрослый!..

Что ж, Полигон с моей помощью поругался со своими родителями, это факт.

Но вот хорошо ли это для нас, землян, или плохо?..

Не знаю. Время покажет. Вот и пятая моя точка, орган, отвечающий за интуицию, даже не намекает на грядущие неприятности, а просто криком кричит, что ничего еще не закончено, что главные битвы Макса Края еще впереди!..

Но все это будет потом, если будет.

А сейчас я обнял сына и поцеловал жену.

Главное – мы вместе. А остальное – ерунда.

Эпилог

Майор Максимов – самый крутой чел на пропускнике «Мохнач»! – оторвал голову от столешницы в своем личном кабинете и мутным взором уставился на экран телевизора. Красавица-дикторша как раз, четко и быстро проговаривая слова, вещала, что в результате инициированного общественными организациями «Африка» и «Азия» расследования с Максима Краевого по прозвищу Край сняты все обвинения в терроризме. После чего вместо мордашки дикторши на экране появилось мужественное лицо давешнего полковника-десантника, руководившего захоронением химического оружия на Полигоне.

Будто из-под портрета голос дикторши продолжил: «Организатором и исполнителем теракта оказался некто Вождь, сын известного криминального авторитета по кличке Техасец…» – и картинка сменилась, показывая теперь лицо истинного преступника.

– Ну вот! – Максимов обрадовался. – Я так и знал: он-то ни при чем вообще!

А что у полковника оказалось иное имя, Максимова ничуть не смутило. Их профессия иногда подразумевает инфильтрацию под чужими документами. Что есть имя? Тьфу и растереть каблуком! Дело житейское, ничего особенного.

– Только зря подарок хорошего человека перевел… – Максимов поднялся с новенького кресла на колесиках, уже успевшего ему изрядно надоесть. – Ну ничего, у нас у самих кое-что имеется в закромах Родины…

Он даже не заметил, как после третьего стакана принялся строчить ультиматум начальству. Так мол и так, если ему до послезавтра не пришлют сюда, на пропускник, в личный его кабинет, новенький кожаный диван на пружинках, то он, майор Максимов, подает в отставку, и пусть тут корячатся министры обороны вместе с их сардельками-женами, а не такой подтянутый холостяк, как…

За окном вставало яркое солнце нового дня.

И все было хорошо, и все были счастливы.

Все-все-все.

Чудеса, да и только.