Читаем Мы – мутанты полностью

Не добрав пары метров до обильных туч пуль, зависших в воздухе перед и за проемом ворот, я остановился. Если так и будет продолжаться, то никаким врагам с той стороны Стены нас не достать, сколько бы они ни стреляли по-македонски и какие свирепые рожи ни корчили бы при этом.

Все потому, что нас разделял невидимый барьер.

Я улыбнулся, глядя в лицо брюнету.

И поднял правую руку с оттопыренным уже средним пальцем.

После чего повернулся и неспешно двинул к ожидающей меня троице, – ну точно ничем не обремененный мужчина на прогулке по дивным курортным местам. При этом я прямо-таки физически ощущал ту ненависть и ярость, которую выплескивал мне в спину неприятель – уж для этой дряни границ и барьеров никто и никогда не придумает, это за гранью передовых технологий, это вне пространства и времени.

– Край, есть мысли по поводу? – Турок перезарядил автомат.

– Ну вот на кой это надо было делать? – Орфей не понял моего юмора и цели прогулки к воротам.

Я подмигнул Панку:

– Эй, господин, пораскинул мозгами, или что там у тебя под петушиным гребнем?

Стремительно вечерело. Пока окончательно не стемнело, нам надо найти укрытие.

Или хотя бы убраться с открытой местности.

* * *

Черный «мустанг» мчался по улицам Вавилона. Стрелка спидометра ушла вправо и больше не вернулась.

Дым из трубки войны висел в салоне мутным туманом, он насквозь пропитал синтетическим наркотиком рельефные мышцы Вождя, промариновал его плоть и кожу, словно кусок свиного ошейка, забальзамировал вместе с волосами, как мертвеца, которому больше ничто не может угрожать, кроме бактерий, вызывающих гниение плоти.

Но дым никак не мог избавить Вождя от голоса матери, который настойчиво звучал в голове:

– Заткнись! Хватит! – В припадке бессильной ярости Вождь потерял самообладание и, вывернув резко руль, едва не сшиб с «зебры» пешеходного перехода молодую парочку, в обнимку переходившую дорогу. «Мустанг» резвым жеребцом перепрыгнул через бордюр и ободрал краску с крыла о столб светофора. Вождь утопил педаль газа, вернулся с тротуара на проезжую часть и рванул на красный. Плевать. Все равно машина испорчена…

Там, у пропускника Полигона, Вождь превзошел самого себя в искусстве войны.

Привезенные вместе с матерью духи ирокезов и родовиды здешних мест, доставшиеся Вождю от отца, были с ним в том бою, направляли его, дергали руками, заставляли послушное тренированное тело уворачиваться от пуль и хранили его тачку от фатальных повреждений. Они говорили с ним на языках предков, отдавали приказы, умоляли уничтожить кровника и обещали, что никто и ничто не сможет остановить Вождя.

Они ошиблись.

Они отступили, не сумев прорвать заслон Полигона.

Там, у разверстых ворот, Вождь почуял несокрушимую мощь огромного нечто, которое не было ни живым, ни мертвым, а просто было. Стена и прочее – жалкая попытка удержать Полигон, ограничить его. У муравья оказалось бы больше шансов на победу, брось он вызов человеку, чем у всех людей Земли вместе взятых – обуздать ту страшную силу. Она лишь зачем-то – пути Полигона неисповедимы? – позволила обитателям планеты самонадеянно решить, что они справились с ней с помощью нагромождения строительных материалов и огнестрельного оружия.

И то огромное нечто не пустило Вождя к себе и забрало его кровника, потому что жаждало появления Макса Края в своих пределах, хотело его сильнее, чем девственник мечтает оказаться в объятьях красотки с разворота журнала. Оно не желало ни с кем – тем более с человечишкой – делиться своей добычей!..

Тяжело дыша, чувствуя, как холодный пот течет по спине, Вождь свернул к обочине и заглушил мотор. Накатил страх, панический ужас.

Вождь никогда в жизни еще так не боялся.

Перед глазами всплыла картинка: он стреляет сразу из двух автоматов в неповоротливый армейский джип, до которого рукой подать. Грохот, сыплются горячие гильзы, но пули не долетают до джипа, они зависают в воздухе, будто так и надо, секунду, вторую, а потом джип, который уже успел проехать с полсотни метров по ту сторону ворот, вдруг исчезает. Был, ехал-спешил – и нет его. И тотчас пули будто вспомнили, что, вылетев из ствола, они должны продолжать движение – и умчались в пустоту, которая только что была куском металла и стекла на простреленных колесах. А в следующий миг Вождя швыряет за руль «мустанга», и машина рвет с места, и мчит прочь, и духи предков причитают вразнобой…

Вождю удалось их заткнуть только с помощью дыма. Но тогда вместо них в его голове заговорила мать…

И вот опять она затянула свою проклятую песню!

Неожиданно мать перебил голос Марго, впервые посетивший Вождя:

«Сразу попросил три бутылки перцовки. Сказал, чтобы перелить во фляги для дальнего похода. Я открыла бутылки и добавила в настойку того же яда, что и в мясо, только концентрированного. Выпьет хоть глоток – сразу сыграет в ящик».