Читаем Мы – мутанты полностью

– Ты поможешь мне, и никто не пострадает. – Я взглянул на ее бейджик, где было пропечатно: «Miss Alla» и чуть ниже «менеджер по работе с клиентами». – Аллочка, мне нужно узнать, когда и куда улетела Милена Краевая вместе с Патриком Краевым. Будь добра, посмотри в своем компьютере.

Я подтолкнул заложницу к ее рабочему месту.

Очередь перед стойкой сама собой рассосалась. Да и вообще зал опустел. Хрипло, с надрывом орали охранники – угрожали мне расправой и муками ада. Под вой сирены со всего аэропорта к ним спешили коллеги. И все так же сидел на полу и таращился на меня толстый индус. Пока между мной и людьми в черном есть живой щит – все это не более, чем суета сует.

– Вот, мужчина, смотрите, – Аллочка ткнула лакированным ногтем в монитор и с чувством, толком и расстановкой сообщила: – Милена и Патрик Краевые прошли регистрацию на рейс Харьков-Франкфурт «Всемирных Авиалиний Украины».

– Харьков? Почему Харьков?.. – задумчиво пробормотал я, хотя интересовало меня совсем другое. – А, ну да, официально ведь город до сих пор так называется… Аллочка, скажи, а когда вылетает аэробус авиакомпании «ВАУ»?

Щёлкнув предохранителем, я для острастки, чтоб охрана не борзела, жахнул из «Форта» вверх, в потолок. И еще разок. Черные фигуры тотчас заняли горизонтальное положение на полу.

Блондинка-кассирша вжала голову в плечи и, заикаясь, сообщила:

– С-са-а-амол-лет уже на-а б-бетонке.

Надо было ее как-то успокоить, а то еще в обморок свалится.

– Аллочка, не надо так волноваться. Ну что ты? Говори четко. Или я тебя убью.

– Боинг-747 Jumbo Jet, – тут же отбарабанила Miss Alla, менеджер по работе с клиентами. – Борт номер девятка три раз раз девять.

Может, я не тем по жизни занимаюсь? Исправлять дефекты речи – вот мое призвание?

Я взял со стойки игрушку сына:

– Это заберу, это мой сын забыл. И спасибо, Аллочка!

Истратив еще пару патронов на то, чтобы бравая вохра даже и не думала отрывать мордашки от полированного мрамора, я со всех ног помчал к выходу на взлетно-посадочную полосу, следуя указателям. Подробности спринтерского забега опущу, но со стороны, небось, забавно смотрелся мужчина в камуфляже с пистолетом в одной руке и с детской игрушкой – в другой.

И вот я выбежал на бетонку.

И увидел горбатый четырехмоторный самолет с вертикальными законцовками на крыльях – Боинг-747, бортовой номер 93119.

Его хвостовое оперение было окрашено в синий цвет, на киле ярким пятном желтел круг, в центре которого разместилась закарлючка: то ли летящая птица, то ли росчерк годовалого ребенка. Аэробус как раз оторвал колеса шасси от ВПП и, задрав нос, начал величественное свое восхождение к небесам. Он самоуверенно презрел земное притяжение и прямо-таки наплевал на законы природы, предписывающие человеку – пусть даже разумному, а не австралопитеку – не отрываться от горизонтали выше, чем на прыжок на месте. Ведь выше – это провокация. А провокации наказуемы.

Дальше все было точно во сне, в кошмарном бреду, из которого не вырваться, как ни старайся.

Я не мог видеть того, что происходило неподалеку от бетонки, в тайном укрытии, но воображение мое услужливо нарисовало то, как некто вскинул на плечо ПЗРК «Stinger». Самонаводящаяся головка ракеты «поймала» цель, и тотчас, сообщая об этом, меленько затряслось вибрационное устройство оптического прицела. К нему стрелок прижимался щекой. Гироскоп, ввести необходимые углы упреждения… – и указательным пальцем нажать на пусковую скобу.

Разодрав защитные крышки, ЗУР FIM-92 вырвалась из стеклопластикового транспортно-пускового контейнера, который был не только цилиндрическим, но и герметичным, – до сего момента – ведь его заполнял инертный газ. Плоскости хвостового стабилизатора раскрылись. Оставляя за собой извилистый дымный след, ракета устремилась к пока еще низко летящей цели.

И угодила в кабину экипажа.

Взрыв: вспышка и дым, кабину разворотило.

Потеряв управление, самолет резко накренился и врезался в бетонку. Его стабилизатор и шпангоуты смяло, фюзеляж из клепанного фрезерованного алюминия и композитов треснул, точно скорлупа ореха, по которой со всей дури ударили молотком. Оторвало двигатель и потащило к зданию терминала для VIP-клиентов. Из багажного отделения через дыры в фюзеляже выбросило опутанные сетями поддоны с грузом.

Я оторопело смотрел на то, как горели краска и грунт для защиты от коррозии под ней, и думал о выборе Милены. Франкфурт? Почему Франкфурт-то, а?! Что Милена забыла в Дойчленде? Германию, как и весь Евросоюз, раздирают на части междоусобицы. Демонстрации и бунты, погромы и столкновения с полицией – вот чем славен город-герой Франкфурт. Неужели у Милены там родственники обитают? Тогда почему я ничего об этих внучатых племянниках и троюродных дедушках ни разу не слышал?..

Нестерпимо воняло горелой изоляцией, а я все ждал, что люди начнут покидать аэробус, что все обошлось, все целы… Вот-вот с криком «Джеронимо!» Милена вместе с Патриком выпрыгнет из самолета, и над ними раскроется купол парашюта. И никак иначе! И все равно, что никаких парашютов в принципе быть не может…