Читаем Мы, Мигель Мартинес полностью

Убийца Троцкого сидел перед Борисом и точно знал, что никакого коридорчика там не было и в помине. В оригинальной истории эту частушку, за которую давали десять лет, сочинили после убийства Кирова, и фигурировало там именно Киров вместо Троцкого. И да, сейчас за такую любовь к народному творчеству тоже могло достаться. И вы думаете, что это его смутило? Хоть бы хны. Ещё одна поразительная способность Ефимова — так это выходить сухим из воды, даже когда всё было очень и очень плохо. Я-то знал, что, когда в ТОЙ истории Кольцова расстреляют, у Бориса тоже будут неприятности, но рисунки его, пусть и под чужими именами, не исчезнут со страниц советских изданий, и ему, в отличии от меня, никто не припомнит, как он рисовал Троцкого в своё время. И как сейчас, как будет рисовать наркома внутренних дел Ежова, на его взлете и после его ареста, как прославлял Сталина и что изобразит после смерти вождя. И всё ему сойдёт с рук. Нет, я за братца-то рад, но такая приспосабливаемость… Разве что у Микояна, который «от Ильича до Ильича без инсульта и паралича» проработал.

— Миша, ты просто не знаешь последних новостей. После торжественного по поводу дня рождения Ленина Пленум состоялся. Он четыре дня шёл! Закрытый пленум! Секретный. Говорят… Сталин выступал на нём трижды! И ещё пять или шесть раз подавал свои реплики в ходе дискуссий. Причём, о чём шла речь на пленуме все молчат. Известно точно, что Косиора и еще несколько руководителей Украины сняли к чёртовой бабушке, а самого Стасика уже увели в подвалы на Лубянке и очень тщательно допрашивают. О чём, пока что неизвестно.

— Значит, стали разбираться с Украиной? — эта новость для меня была вполне понятной, сам старался, чтобы там началось шевеление, а то мы только тогда начинаем действовать, когда бешенная собака в ляжку вцепится.

— Ты еще не знаешь, насколько серьёзно! На Украину отправляют спецкомиссию. И возглавляет ее такой малозаметный товарищ с Кавказа, Лаврентий Павлович Берия! Поговаривают, ему путевку наверх сам Лакоба выписал!

А вот от этой новости меня передёрнуло. Да, Лаврентий Павлович, конечно же, самый эффективный менеджер двадцатого века, этого у него не отнять, но падла та еще!. Опасная, очень опасная, ведь не побоялся и Лакобу[11], своего благодетеля травануть, и со смертью Сталина не всё в порядке, там тоже Берия сумел отметиться самым интересным способом. Да, до определённого момента был предан вождю, но именно, что до определённого момента. А когда этот момент настал… да и после смерти Сталина очень много что хотел сделать, мог Никитку переплюнуть. В общем, надо бы этого деятеля держать на заметке. А что, если отправить корреспондентов в его Менгрелию? Ведь то дело, менгрельское, из-за которого у Берия нервы стали сдавать, оно же не на пустом месте возникло? Жаль, что не помню подробностей. И кому бы это поручить? Вот в чём вопрос!

— Говорят, что какие-то перестановки в Белоруссии намечаются. Мутно, правда, как-то. Говорят, что вернут на место товарища Гея[12]. Вот такие пироги.

— Получается, что над тройкой Гикало-Волкович-Шарангович[13] тоже висит подозрения?

— Поговаривают, что после хохлов, товарищ Берия займётся и бульбашами.

Н-да, ничто Бориске аппетиту не испортит! А брат продолжал молоть со скоростью пулемёта, ну да. мы же два дня не виделись, а он за это время успел столько узнать! И как это у него получалось? Вот кому надо идти в ОГПУ… Руководить отделом внутренних расследований!

— Но это еще не всё… — да, не выговорился братец, что еще ждёт нас. Кстати, не знаю почему, но почти всегда сведения Ефимова оказывались пророчески точными. И как он только, падла, информацию доставал? Как?

— Самое интересное происходит в Казахской автономной…

— И что там интересного, брат? — говорю чуть с иронией. Но Боря мой тон не заметил, а предложил: ты чайник ставь, тогда расскажу.

Понятно, на кухне, под свист закипающего на плите сосуда можно продолжить болтовню. Но Ефимов вытаскивает на свет пакетик с пирожками, понятно, опять женушка постаралась. Знает, что братья Фридлянды те ещё ходоки, но любит Борьку, вот, зараза! Пирожки с кислой капустой я заценил, схрумкал сразу пару, потом добрался и до картофельных, но уже под чай. Перекусить я собирался еще до прихода родственничка, так что заварка была запарена, а в чайнике вода была горячей, только довел ее до почти что кипения — мы с братом любили пить обжигающе горячий напиток, хоть в этом вкусы были у нас одинаковые.

— Слушай, Мишка, я тут встретил одну даму, она тобой интересовалась. Миша… такая женщина! Такая ля фамм! Шерше не шерше, но ля фамм!

— Боря, а почему на французский манер?

— Ну ты же был во Франции, поэтому на французский…

— А ты лучше давай на итальянский, скажи: Какая фемина!

— Какая фемина! — почти точь-в-точь с интонациями Семёна Фарады выдал Борис. Получилось настолько похоже, что я не выдержал и заржал, даже не засмеялся, а именно заржал, держась за живот.