— А ведь знаете, в Игарке у нас редко кто курил. На фронте научились. Город-то весь деревянный был, улицы деревом мощены, тротуары тоже из досок, а земля на опилках замешана. Так мы, ребята, берегли город от пожара. В школе специальный отряд был: в форме, каске и с топориком за поясом. Дежурили по вечерам, пока взрослые учились — ликбезы кончали. Они — домой, а мы дежурство сторожу сдадим и лишь тогда свободны.

Петр Ильич достает два альбома, старых, видавших виды, и фотографии в них такие же, но узнать можно. Я и узнаю, и удивляюсь: молодые Каманин, Молоков, Бабушкин… Как сочинительствовать, так и снимать игарчата умели. А в друзьях у них все знатные полярники ходили во главе с Отто Юльевичем Шмидтом — «Бородой», как звали его мальчишки и за глаза, и в глаза.

— К нам тогда, в сентябре тридцать пятого года, Шмидт приехал — он начальником Севморпути был. Встречали его цветами и овощами. Представляете: вышли с блюдом, а на нем — огурцы, иомидоры, редиска, что у нас в совхозе «Тепличном» выросли. Так верить не хотел: это надо же — сто километров за Полярным кругом!

— Ты про театр, про театр расскажи, — подзадоривает Малютин. — Как же: Петр Ильич у нас знаменитость — с самой Пашенной играл!

— С. Верой Николаевной?

— Точно. С народной артисткой СССР.

Поэтов смущенно листает альбом: Лидия Неволина, Елизавета Юровская, а вот и Пашенная в форме Севморпути — кителе и фуражке с крабом. Снимки любительские, поэтовские.

— Я ведь на фронт с собой фотографии брал, целый альбом. А потом случилось туго — альбом в огонь, фото в карман. Так всю войну хранил: Румынию, Венгрию, Чехословакию прошел. Знаете стихи: «Напиток самый дорогой — из лужицы вода» — это про нас. Я Победу сержантом встретил. А если о Вере Николаевне, так тут целая история: она основала»театр в Игарке.

Узнаю вновь почерк Валентины Петровны Остроумовой. В течение тех двух лет, что она работала в Игарке, московские театры но приглашению политотдела бывали трижды. Лето 1936 года началось с приезда государственного академического Большого театра. Играли отрывки из Чайковского, Леонкавалло, Россини, Монти. Событие это было колоссальным как для полярников, так и для актеров. Четыре вынужденные посадки совершил одномоторный самолет МБР-2 прежде чем доставил половину труппы из Красноярска в Игарку (вторая долетела удачней). Но по тем временам добрались они прекрасно. Когда впервые летчик Ф. Б. Фарнх вел машину в 1931 году в Игарку, полет длился 45 суток — информацию о пом я нашла в подшивке газеты «Северная стройка» за 1933 год.

25 июля на площади перёд зданием горсовета вся Игарка собралась на прощальный концерт. Потом был митинг, зачитали решение горсовета о переименовании одной из главных улиц — Экспортной — в улицу Большого театра. На следующий день полярники встречали В. Н. Пашенную и двадцать ее коллег по государственному академическому Малому театру. В память о тех днях — мемориальная доска с барельефом В. Н. Пашенной на кинотеатре «Север», улица имени Малого театра.

Театр имени В. II. Нашейной работал в Игарке 14 лет.

Солдат Папапина

В Лесосибирске воздух пахнет смолой лиственниц п знаменитых на весь мир ангарских сосен, водой Енисея или Ангары…. С непривычки захватывает дух и хочется этот воздух пить. По Енисею к таежному городу спешат плотокараваны: маленький теплоходик во главе прямо-таки парадного километрового строя бревен. Пять лесокомбинатов пилят, сушат, грузят… И вновь плывет по реке — теперь на баржах, в Игарку — строевой, мачтовый, шпальный лес. Каждая седьмая доска в советском экспорте — лесосибирская. И царит в городе ароматотаежный, смоляной дух здоровья.

Николай Иванович Вебер его не замечает, привык. Пятьдесят лет с гаком дышит он этим воздухом. Из всех игарских мальчишек, которых удалось повидать, пожалуй, он один остался верен главной профессии города своего детства. Работал в Игарке, потом была Камчатка, и вот уже полжизни здесь. Главный инженер — должность хлопотная, инфарктная… Последние годы он — уполномоченный Всесоюзного экспортно-импортного объединения «Экс-портлес». А на комбинате — теперь он называется лесосибирским № 1 — мастером младшая дочь Вероника, тот же институт закончила, тот же факультет…

Николая Ивановича мне помогли разыскать красноярские телефонистки: обзвонили в крае все поселки с лесокомбинатами и ведь нашли!

— Звоню вам из вашего детства. Помните книгу…

— Буду ждать вас завтра на пристани. «Метеор» бывает у нас в шестнадцать часов.

…И вот мы листаем книжку, перечитываем рассказ, что написал Коля Вебер, пятиклассник. «Автомобиль на лыжах» конструкции двух Колей — Вебера и Дардаева — разбился в щепки при спуске с горы на протоку. «С тех пор управляемые сани лежат у меня в сенях. А мы с Колей мечтаем покататься не на самодельных санях, а на настоящих аэросанях или на вездеходе», — рассказывал Коля Вебер в книге «Мы из Игарки».