Из предисловия А. М. Климова: «…пионеры организовали митинг. Выступил пионер Толя Шевляков.

— Ребята, — сказал Толя. — Горький одобрил нашу книгу. Давайте же начинать работу!

Все захлопали в ладоши. Тогда вышел пионер Яша Почекутов и сказал: «Я берусь написать рассказ о летних каникулах».

С тех пор книга о жизни ребят за Полярным кругом, об Игарке, — «горьковская книга» — стала жить».

Летние каникулы, о которых вызвался написать Яша Почекутов, мало походили на те, к которым привыкли их сегодняшние сверстники. Они не были месяцами безмятежного отдыха, так как совпадали с Карской экспедицией. Лишь два месяца в году пробивались в Игарку через полярные льды морские иностранные суда. И эти два месяца все население — от мала до велика — помогало в порту на погрузке. Девочки складывали штабеля на бирже, как называли тогда склад готовой продукции, мальчики работали сортировщиками, рубщиками на лесозаводах, а те, кто поменьше, — коногонами на «медведках». Так именовали немудреные двухколесные сооружения, на которых лошадки тянули в порт пакеты досок.

Работали ребята по 12 часов, столько же отдыхали и вновь — на погрузку. В общении с моряками иностранных судов они получали и наглядные уроки политграмоты, заглядывая за кулисы другого мира. Один такой случай на погрузке английского парохода взялся описать 14-летний Яша Почекутов.

«Однажды мы видели на палубе такую сцену. Английский офицер, рассердившись за что-то на кочегара, ударил его но лицу. Негр сначала промолчал, по, видимо, горячая южная кровь заиграла в нем. Резким и сильным толчком он сшиб офицера с ног… Мы видели, что дело плохо, — негр, чего доброго, утопит офицера, а потом и сам пропадет. Побежали мы к ним, разняли».

Пройдет совсем немного лет, и жизнь вновь столкнет Якова с чужим и жестоким миром. Старший сержант Почекутов напишет об этом:

В ночь на новый 1943 год на операционном столе медсанбата под Калинином стал он инвалидом второй группы. Ему было чуть больше двадцати и ждали его костыли на многие годы: ноги ранены, отморожены и контужены. Вот так, с костылями, и появился Почекутов в городе Енисейске, где принял руководство школой. Так начался для Якова Васильевича учительский путь длиной почти в сорок лет.

Каким он был, можно судить по документу, что вручили директору 75-Й школы «по поручению педколлектива Октябрьского района города Красноярска». Это самая удивительная Почетная грамота, какую мне доводилось когда-либо видеть. Награждался «коммунист, воин, борец, педагог, Человек и руководитель за долголетний творческий, освещенный научной теорией и передовым опытом педагогический и общественно-политический трудовой подвиг».

Яков Васильевич Почекутов всю жизнь писал стихи. И нигде их не публиковал, хотя, на мой взгляд, напрасно. Когда-то Лидии Васильевне Мышковской принес он свое первое стихотворение, а спустя жизнь свои произведения принесли Якову Васильевичу Почекутову будущие профессионалы-писатели Антонина Корытковская и Николай Еремин. «Большое Вам спасибо за то, что Вы заставили меня написать мое первое стихотворение» — вывел на первой своей книге поэт Еремин:

Я. Почекутову

Фото из семейного альбома

Вообще-то в Сибири игарчан обосновалось немало, а найти их — тех, из 30-х годов — оказалось сложно: годы не щадят и историческую память. Лишь благодаря очень заинтересованной помощи сотрудников Красноярского краевого музея удалось разыскать первого. Им оказался Николай Сергеевич Малютин… в городе Орджоникидзе. Тот самый Коля, который высадился в июне 1929 года с первого парохода первых строителей на топкий берег Игарской протоки и написал об этом в книге свой рассказ. Отец его — грузчик, рамщик, разнорабочий — уже через шесть лет стал директором Игарского лесокомбината, а потом — председателем исполкома. Николай Сергеевич откликнулся немедленно. Вопи, кавалер орденов Отечественной войны двух степеней, директор школы, секретарь парткома и директор завода — путь его по жизни приучил к ответственности. А товарищество, дружеские связи через десятилетия — в крови у всех игарчан. Малютин адресовал меня в Красноярск к брату Сергею Сергеевичу, который ныне — директор музея трудовой и боевой славы телевизорного завода. А на заводе вот уже 27 лет инженером Петр Ильич Поэтов. А Поэтов — тот самый Петя-охотник, которому в книге повезло больше всех: его фотография с охотничьими трофеями на целую страницу вынесена.

И вот сидим мы втроем: Поэтов, Малютин а я — в гостях у Петра Ильича, и витают над нами в клубах сигаретного дыма игарские воспоминания.