Ассимиляция евреев российской империи, продуктами которой являются многие сегодняшние обитатели российских, украинских, белорусских городов, как, впрочем, и многих других городов мира, имела закономерный результат. Русские остались русскими и не спешат заводить теплую воду в свои покосившиеся срубы. Евреи перестали быть евреями — стали нашими у нас, нашими в Америке, нашими в Израиле.

Формулы русской цивилизации

Русские — это выживатели. Русские выживут сами и выживут остальных. И среди этих остальных, кого русские выживут, окажется немало своих же, русских. «Бей своих, чужой бояться будет!» — один из великих слоганов нашей цивилизации.

Инстинкт выживания в душе русского ведет бесконечную гонку с инстинктом власти. Вскарабкаться на самый верх общественной пирамиды и обрести власть в России совсем не обязательно значит выжить. Но оказаться в самом низу, под гнетом власти всех и вся, всегда значит погибнуть. «Или пан, или пропал» — еще один наш бессмертный слоган. Пан не в смысле боярин или вельможа, скорее, в смысле этого слова в других славянских языках, где оно означает господин.

Русские любят власть инстинктивно и самозабвенно, однако редко признаются самим себе в этой любви. Русские — властолюбцы в высшей степени, сколько бы некоторые из них ни пели об укрощенной самости, кротости, смирении и покаянии. Русские начинают борьбу за власть друг с другом с момента первого контакта. Пока двое англичан будут представляться, знакомиться, осматриваться, Прислушиваться и степенно анализировать, двое русских уже решат вопрос о власти, определят, кто из них главный.

Вот почему в любом помещении, где собрались русские, всегда будет поле высокого напряжения, вызванное борьбой за власть, которую русские ведут между собой на инстинктивном уровне. Они могут веселиться, могут хором петь «Ой, мороз-мороз», но их веселье часто кончается дракой, то есть новым витком борьбы за власть, а после драки начинается новое веселье — пир победителей. В котором нередко принимают участие и побежденные — правда, не всегда добровольно. Самое главное в русской борьбе за власть — ее бесконечность, безграничность и непредсказуемость, дающие почти каждому какой-то шанс.

У тех же англичан, если ты родился в нижнем классе —«лоуер класс», — у тебя все будет низкое. И ростом ты будешь на полметра ниже членов королевской семьи, и говорить будешь на дебильном сленге, и потолок твоей борьбы за власть определен уже в момент зачатия. Светит тебе в качестве программы-максимум стать английским вахтером, если очень повезет — старшим вахтером. Вахтерами в лучшем случае станут твои дети и внуки — выхода из этой судьбы в самом демократическом государстве Европы нет и не может быть по определению. То есть у англичан в вопросах власти преобладает законченность, определенность, что в конечном итоге означает смерть народа и цивилизации. Вестниками этой кончины появились в Лондоне жизнерадостные чернокожие потомки угнетенных колониальных народов, неоколонизаторы Европы, приехавшие вернуть англичанам должок.

А вот у нас нет никакой законченности, определенности или хотя бы элементарной закономерности в вопросах власти. У нас любой подполковник может стать президентом, читай царем, нужно только постараться. И так было всегда. От Гришки Отрепьева до веселого старца Григория Распутина. От светлейшего князя Меншикова, бездомным пацаном продававшего пирожки, до корпевшего в НИИ Чубайса.

Русские живут душой, и душа их бескрайне широка. «Ндрав у меня такой, мне это не по ндраву» — таковы были аргументы, которыми объясняли свое буйное поведение русские купцы, в отличие от русских дворян иностранцами в собственной стране не бывшие. Русский «ндрав» стремится во всем дойти до края, до предела, и когда такой предел обнаруживается, русский лезет через него и прыгает в неизвестность с криком «Будь что будет!» на устах. Это наше свойство иностранцы пытались описывать словосочетанием «русский фанатизм мышления». Но русские не фанатики — просто их «ндрав» слишком силен, территория русской цивилизации слишком огромна, дойти до границы, до предела слишком трудно. И если уж дойдешь, то как же не перелезть?

Русские — самый миролюбивый народ на нашей планете, который любит мир хотя и платонически, зато возвышенно. На вопрос, почему миролюбивые русские постоянно воюют, есть другой вопрос: почему все люди всегда воюют? Ответив на него, мы объясним и воюющую историю России.