Читаем Мы - до нас полностью

            Тем более, Мстислав лишь по чину младший брат среди могущественных Ростиславичей, а на самом деле… Все помнят, как поступил он на деле, когда стоявший тогда во главе Руси Андрей Суздальский послал к ним своего мечника с грозными словами: «Вы – мятежники! Область Киевская есть мое достояние. Велю вам немедленно удалиться из нее вон!» Тихий Роман не спорил и возвратился в Смоленск, но средние братья воспротивились. А Мстислав, навыкший от юности не бояться никого, кроме единого Бога, тот и вовсе велел остричь голову и бороду послу князя Андрея и отправить назад со своими словами:

            «Теперь иди к своему князю и повтори ему мои слова: доселе мы уважали тебя как отца. Но когда ты не устыдился говорить с нами, как с твоими подручниками и людьми простыми, забыв наш княжеский сан, то не страшимся угроз. Исполни оные: идем на суд Божий!»

            Такие слова означали начало войны. И оскорбленный бесчестием своего посла князь Андрей немедленно стал готовиться к ней. Он тут же призвал под свой стяг воинов: суздальских, белозерских, новгородских, муромских, рязанских... Даже князь Роман, как ни любил своих братьев, вынужден был послать своих дружинников в это войско… Собрав рать в 50 тысяч воинов, которую по пути должны были еще больше усилить своими дружинами подвластные ему полоцкие, туровские и пинские князья, Андрей поручил предводительство над ними Святославу Черниговскому, из рода мятежного Олега, с приказом изгнать средних Ростиславичей с Руси, а дерзкого Мстислава привести во Владимир.

            Несметная рать с двадцатью князьями, в которую влилось еще множество киевлян, берендеев и торков, осадила Вышгород, где с братом Давидом и его полком заключился храбрый Мстислав.

            К счастью, в стане осаждавших не доставало усердия и согласия: одни князья не любили самовластия Андрея, другие коварства Святослава, а третьи тайно доброжелательствовали Ростиславичам… И ничтожная крепость, обороняемая едва ли не горсткой людей, не только выстояла, но и победила. Как тут же записали об этом в своих летописях ученые монахи, Само Небо покровительствовало Герою в ратоборстве с более сильным противником. После этого звезда суздальского князя стала явно клониться к своему кровавому закату, и незлопамятные Ростиславичи снова вступили с ним в мир, обещая успокоить южную Русь, но с условием, чтобы тот уступил Киев Роману Смоленскому. Однако ответа дождаться не успели: суздальский князь кончил жизнь под кинжалов своих ближайших людей…

            Было, было, что вспомнить смоленским боярам и с чем соглашаться.

            Они покорно склонили перед Мстиславом свои головы и принялись благодарить его за эту нынешнюю и будущую милость, чуть слышно обговаривая между собой одну общую на всех мысль.

            Просто удивительно было, как могло умещаться в одном человеке, казалось бы, противоречивое: быстрая решительность с рассуждением, мужество с благородством, суровость со справедливостью. В покойном же теперь суздальском князе, в том умудрялись уживаться уже самые несовместимые качества добра и зла. И, тем не менее, была у обоих князей, – одна похожая черта: которую также не могли обойти вниманием летописцы: какая-то особенно горячая и искренняя вера в Бога. Не случайно народ, соборный разум которого обмануть невозможно, еще при жизни за любовь к храмам, удивительное нищелюбие и обращение в христианство едва ли не всего дикого до того суздальского края в христианство, начал называть Андрея – Боголюбивым или Боголюбским…

            Вот уж поистине дивны дела Твои, Господи, и неисповедимы пути Твои!..

            Мстислав Храбрый вопросительно посмотрел на бояр: все ли они поняли и верно ли услышали его речь. Те, все как один – благодарно на князя….

            Беседу можно было заканчивать и приглашать в гридницу гостей. Сообщить им о принятом новым смоленском князем решении и начинать пир…

            Но тут произошло то, что сначала привело смоленских бояр в недоумение, затем в изумление, а некоторых, в конце концов, в такой гнев, отчего дружинникам Мстислава пришлось недвусмысленно положить крепкие ладони на медные рукояти своих мечей…

5

- Постой-постой… - как всегда, быстро соображая, наморщил лоб Стас.

            Стас оторвал глаза от экрана компьютера и покосился на Ваню:

            - Слушай, а ведь, кажется, мы нашли именно то, что нам надо!

            - Ага! – подтвердил тот. – Здорово… Ленка та вообще, как только начала еще читать, сразу это название в объявление вписала!

            Судя по его жадным до того, что там дальше, глазам, он готов был читать и дальше, хоть до утра, но Лена… Лена давно уже спала, положив голову на плечо Стаса, от чего тот, боясь пошелохнуться, испытывал какое-то незнакомое, переполнявшего его чувство нежности. Какой бы она ни называла себя выносливой, сказалась-таки усталость долгого, наполненного самой различной работой дня…

            - Может, останетесь ночевать у меня? – кивнув на спящую девушку, шепотом спросил он у друга.

            - Нет, мать будет волноваться! – тоже шепотом отозвался тот. - Она до тех пор не уснет, пока мы не придем…