Читаем Музыкантша полностью

— Есть ещё кое-что. Я не хотел говорить, но скажу, ты должна мне доверять. Альберт — мой отец. Не смотри так, это правда. Он изнасиловал мою мать, и она понесла. Когда я подрос, она много раз твердила мне, что я должен убить этого человека, отомстить за неё и за её мужа, который должен был бы быть моим отцом. Она показала мне Альберта, он приходил к ней и потом, несмотря ни на что. Она ненавидела его и мечтала о мести… Но, видимо, ожидание, когда я вырасту, показалось ей слишком долгим, тем более, что она болела в последнее время и боялась умереть, не увидев мучений своего врага. Когда Альберт снова навестил её, она прикинулась покорной и сама легла с ним в постель. Он подумал, что сломил её… но я видел, как она прятала в матрасе нож. Когда он уснул, она вытащила его и сделала с ним то, что он сделал со мной… Он визжал, как баран, которого режут на шашлык, а она наслаждалась его воплями. Она смеялась как сумасшедшая, приговаривая, что теперь он больше не сможет причинять боль и позор женщинам. Теперь он сам — ходячий позор! Теперь он — существо среднего рода, такое, каким ему и полагается быть. А потом она ушла из дому, поцеловав меня на прощание и сказав, чтобы я шёл жить к её родственникам. Я шёл за ней и плакал, но она не обращала на меня никакого внимания. Она успела броситься со скалы раньше, чем её догнали солдаты… Меня же потом нашли, избили до полусмерти и привели к Альберту. Он оставил меня у себя, и мы приехали сюда. Он хорошо обращался со мной… Я почти простил ему. Мать покончила с собой, а он просто спал с ней… её муж был его врагом, шла война. Убить вооружённого врага и взять его женщину — это не позор. Так живут на войне.

— Так он знает? Знает, что ты его сын?

— Да.

— Знаешь, он рассказал мне эту историю… когда был под кайфом. Он рассказал только про женщину, про тебя нет. Я думаю, он любил её… не удивляйся… но это так. Поэтому он не убил тебя… ты — её сын и напоминаешь ему о ней. Но в нём борются два человека. Один жаждет мести, другой всё ещё любит и готов простить. Он мечтал отомстить ей и поэтому хотел с корнем вырвать её род. Я думаю, когда Саломея забеременела, ярость застила ему разум. Он не мог вынести того, что где-то будет расти её продолжение. Он смирился с тобой, скорее всего, даже в глубине души любил тебя… но второй раз отпустить её на свободу он не мог. Для него Саломея — это она. Он убивал не Саломею, а её — твою мать.

— Наверное, это так. Но я не прощу ему Саломею, она не была виновата, и это было не на войне. Она не была женой его врага, она была просто беззащитной девушкой. После того, что он сделал со мной, он сказал, что не винит меня, просто так будет лучше… сказал, что мужчина вполне может обойтись без этого… это не главное, этим гордятся только те, кому больше нечем. Но у нас с ним, сказал он, другой путь… от баб одни неприятности, одна душевная боль. Он не хочет, чтобы мне кто-либо из них причинял боль. Он не хочет, чтобы я страдал.

— Я понимаю. Пора возвращаться. Будь готов, когда Альберт вернётся.

Они встали со скамейки и пошли по направлению к дому. Рашид издалека показал Анжеле что-то вроде загона, где сидело непонятное существо. Парочка рабочих стояли рядом и бросали этому существу куски то ли мяса, то ли хлеба. Существо жадно хватало еду и засовывало в рот, громко чавкая. Рабочие смеялись. Анжела содрогнулась от ужаса — она узнала Настю. Ей захотелось вырвать каждому их этих работяг глаза и посмотреть, как тогда им будет весело, но Рашид увлёк её за собой.

Ночью, лёжа без сна, Анжела решила, что Альберт окончательно спятил, и смерть будет для него благом. Она вспоминала, что иногда, в самой глубине его глаз, она видела бесконечную усталость и мольбу о том, чтобы кто-то покончил со всем этим. В такие минуты она испытывала жалость и что-то похожее на сострадание. Чудовище сожрало его разум и овладело телом, а у него просто не было сил бороться с ним. Но, кто знает, будут ли силы у него, когда холодное щупальце чудовища коснётся его разума?

Неделя без Альберта проходила довольно спокойно. Один раз Рашид привёл Анжелу к Полине. Девушка сильно похудела, руки у неё тряслись, она говорила медленно, с трудом подбирая слова, и Анжела поняла, что Полина балансирует на грани помутнения рассудка. Она напоминала Анжеле загнанного зверька. Анжела прижала Полину к себе и успокоила, как могла. О Насте они не говорили, Анжела опасалась, что у Полины произойдёт нервный срыв. На случай, если в комнате установлены камеры наблюдения, Анжела сделала вид, что пришла заниматься с Полиной любовью. Она старалась шептать Полине в самое ухо, прикрывшись её волосами.

За день до прибытия Альберта Анжела сильно волновалась. Она и хотела его увидеть и боялась, что он больше к ней не придёт. Безумцы непредсказуемы. Но Альберт пришёл. Он был слегка под кайфом, но вполне спокоен. Он принёс коробку с «малышами» и велел Анжеле выпить таблетку. Она подчинилась, но, подержав таблетку за щекой, незаметно выплюнула её. Альберт поцеловал её в губы и спросил:

— Зачем ты ходила к Полине?

— Кто тебе сказал?