Читаем Муж поневоле полностью

— Мда, — прикинув сколько тут носится народу, я понял, что даже резкого прорыва с боем может не получится, мы просто завязнем, пробиваясь сквозь толпу стражи. К тому же во дворце квартировалась как бы не тысяча янычар, а с учётом осадного положения, очень может быть, что и много кто ещё, включая вражеских магов. Не та задачка что нам по силам.

— Надо как-то отвлечь большую часть стражи, — шепотом донёс я до остальных свою мысль.

— Как? — Зашипел Сагир, — Предлагаешь кому-то выйти и помахать страже ручкой?

— Если только тебе, как самому бесполезному члену отряда, — съязвил я и Ниике вновь пришлось нас разнимать, когда воздушник сидя на корточках попытался треснуть меня посохом. Впрочем он только впустую пробороздил им землю, от такого детского замаха я легко ушел перекатом в сторону.

— Хватит вам! — рявкнула она, вновь становясь властной и жёсткой дочерью султана, — словно дети малые себя ведёте. От кого-кого, но от тебя, Паша, не ожидала, — укорила она меня.

— Он первый начал, — буркнул я.

— Хватит, — снова с нажимом повторила Ниике и нехотя мы с воздушником кивнули, заключая перемирие.

— Только я не совсем шутил, — произнес я, снова понаблюдав за движухой у дворца, — Тут не особо далеко то старое кладбище, где выход из подземелья был. Если поднять нежить там…

— А ведь точно, госпожа, — включился тут же Сагир, оценив мою мысль, добавил, подобравшись поближе, — мало того, я знаю где ещё несколько тысяч скелетов можно поднять. Там когда-то бедняков хоронили скопом, в ямах.

На том и остановились. Мастер воздуха с Хакимом вдвоем пошел устраивать нападение живых мертвецов, а мы с Ниике, Калимом, Варрином, Алладиной, Лалией и девчонкой водницей, которую звали Асия, остались ждать сигнала.

А еще где-то через час, начался форменный ад, потому что улицы и площадь перед дворцом буквально затопило море нежити, разом навалившееся на заскрипевшую и застонавшую ограду.

— Мертвецы, а-а! — завопили сразу десятки испуганных голосов, быстро, впрочем, перекрытые резкими приказами командиров, хлесткими и звонкими, ударившими по опешевшей и сжавшейся страже словно бич.

Восстановив подобие порядка, сотники выстроили стражников со щитами отправля к ограде, через которую особенно шустрые мертвяки уже начали протискиваться. Где-то затрубили горны и к ограде начали сбегаться отряды янычар, пополняя ряды стражи.

Площадка перед дворцом резко опустела и решив что пора, я только хотел скомандовать, — “За мной”, как опередив меня, вперед бросилась Ниике, на ходу формируя какую-то воздушную технику.

Чертыхаясь я побежал за ней следом, готовя амулеты огня.

За какой-то десяток секунд мы добежали до плотно сомкнутых ворот, и резко выбросив руки вперед моя жена выпустила целый воздушный вихрь ударивший и заставивший затрещать окованное металлом дерево.

— Сейчас! — крикнул я, и, прицелевшись, прямо сквозь бьющий воздушный поток швырнул огненный шар, разрядив один из амулетов.

Я оказался прав, сложившись вместе обе стихии усилили друг друга. Грохнуло так, что заложило уши, а бедные створки буквально внесло внутрь, снося и раскидывая тех бедолаг которым не повезло оказаться у них на пути.

Забег дальше в моей памяти отложился чередой каких-то смазанных картинок, потому что мы всё время бежали, на ходу снося выскакивающую прямо на нас из всех щелей стражу. Жестоко, зло расправляясь с любым кто пробовал встать на пути, просто чтобы успеть перехватить султана, не дать тому сбежать под шумок. В какой-то момент я понял, что все мои амулеты огня полностью разряжены, одежда покрыта слоем копоти, а воздух буквально пропитан вонью паленой шкуры и шерсти.

Пожару не давала разгораться водница, что следуя в арьегарде, методично прибивала за мной жадно пожирающее дорогие ковры и резную мебель пламя. Пар и удушающая гарь добавляли ещё больше ада, погрузив коридоры в полумрак и заставляя истошно кашлять выживших.

Порывом ветра воздух чуть очистило, а затем воздушным кулаком Ниике вбила внутрь султанских покоев последнюю дверь и, ворвавшись внутрь, мы оказались напротив замершего подле кровати самого Сарумяна, окруженного личной охраной и заканчивающего облачаться в резные узорчатые доспехи.

Одев на голову шлем с шишаком и наносником, он повернулся к нам, оглядел угрюмым взглядом поверх выставившей щиты охраны, как магические так обычные, и, покачав головой, произнес, — Всё-таки ты — моя дочь. Я до последнего не верил, что ты решила выступить против меня. Моя любимая дочь.

— Была бы я любимой, — практически выплюнула не меньше моего закопчённая, с чёрными разводами на лице Ниике, — ты бы не отдал приказ заточить меня в башне и убить моего мужа.

— Тебя околдовал этот чёрный колдун, смутил твой разум и заставил повернуть оружие против меня, твоего отца. Конечно я хотел его убить его, чтобы освободить тебя.

— Эй, я не чёрный колдун, — оскорбился я, — я адепт проклятий.

— Значит ты, — глаза султана остановились на мне и я увидел промелькнувший в них гнев. А затем он приказал, — Убейте всех кроме моей дочери.