Читаем Муж поневоле полностью

Мегреб нахмурился, не зная с чего начать и пряча глаза от девушки, но в конце-концов, с усилием выдавил из себя, — Прости я в тот раз был не прав.

— В чем именно?

— В том, что он не причастен к взрыву гномьей горы. Есть там увидели и опознали.

— Он захвачен? — спросила снова девушка, продолжая тревожиться.

— Нет, — качнул головой султанзаде, — было несколько попыток его схватить, но все неудачно.

— Хорошо, — несмело улыбнулась Ниике.

— Хорошо? — Вскинулся парень, но видя как лучатся радостью глаза сестры, вновь помрачнел, буркнул, — Что ты нашла в этом колдуне?

— То, чего не увидела ни в ком другом, — серьезно ответила та. Спросила следом, — А что отец?

— Султан страшно гневался, — зябко передернул плечами Мегреб, вспоминая совещание на котором ему дозволили присутствовать, — грозился казнить половину своих визирей, если они не принесут ему голову твоего мужа. Награду поднял до пяти тысяч диграм.

— Какие огромные деньги, — прошептала Ниике, отворачиваясь и задумчиво отходя к зарешеченному окну.

— А ещё он повелел объявить его имперским шпионом, а уничтожение Гардункара атакой империи на султанат. И буквально вчера отправил послов к эльфам и вампирам, хочет с ними создать союз против империи.

— Это плохо, — погруженная в свои мысли, произнесла девушка, — если отец развяжет войну, да еще с привлечением остальных рас, она будет страшной. — Резко обернулась, — Я слишком хорошо знаю историю, Мегреб. И повторения бойни тысячелетней давности не хочу.

— И что ты предлагаешь? — скривившись, произнес юноша, прошел к софе стоявшей у изгибающейся стены башни, присел, опираясь о колени, — Ты в башне в заточении. Как ты можешь что-то изменить?

Подойдя, Ниике, чуть взъерошила волосы брата, присев рядом, спросила, — Мегреб, ты меня любишь?

— Конечно, — ответил тот, глядя ей в глаза, — роднее тебя у меня никого не было во дворце.

— Тогда послушай. В башне я пробуду не слишком долго. Павел идет за мной, я это чувствую, — она приложила палец к губам юноши, не давая вырваться возражениям, — поверь мне, он найдет способ освободить меня. И тогда тебе надо будет решить, кого ты любишь больше, меня или моего отца.

— Тебя, — прошептал султанзаде, когда она отняла палец от его губ, — ты же знаешь.

— Тогда будь наготове, потому что освободившись, я сделаю всё, чтобы предотвратить эту бессмысленную бойню.

— Пока жив твой отец, — покачал головой Мегреб, — это бесполезно. Его не переубедить.

— Я знаю, — спокойно ответила девушка, глядя в удивленно расширившиеся глаза брата в которых мелькнуло вдруг понимание.

— Но ты же не собираешься… — шокировано протянул он. Но девушка больше ничего не ответила, только мягко улыбнулась и снова погладила, словно несмышленыша, брата по голове. В отличии от него ей пришлось быстро повзрослеть. Академия, Павел, затем поспешное бегство и три месяца с любимым мужем в своём дворце, где никто не мешал им наслаждаться счастьем — воспоминания, которые только и поддерживали в ней дух и волю всё это время, в одиночестве на самой верхушке дворцовой башни. А затем арест, угрозы и попытки отца убить Павла, лишить её, не смотря на все мольбы, частички самой себя.

Но её муж не сдался, не сбежал и он спасет её даже отсюда. Она ещё не знала как, но была твёрдо в этом уверена. И также твёрдо была уверена, что отец не оставит попыток уничтожить Павла. А бегать и скрываться всю жизнь, она не желала и не собиралась. И это означало, что придется вспомнить кое-какие давние связи и знакомства. Людей, чье имя нельзя называть и о чьём существование неизвестно почти никому — отступников.

* * *

— Ну что ты, выше нос, — прибодрил я угрюмо взбирающуюся на верблюда Лалию, с улыбкой глядя на мою новую вассалку. — Главное — что жива, здорова и ты, всё-ещё ты. Поверь мне, остаться собой, лучшее что может быть в этой жизни, — тут, невольно вспомнился инквизиторский доспех, и улыбка моя подувяла. В тот раз и я сам чуть не потерял себя. Хорошо ещё не стал собственное “я” ассоциировать с тысячелетним инквизитором, хотя командирские замашки остались, вон как я бодро вжился в роль старшего комиссара. Приказы направо и налево раздаю, как будто полжизни этим занимался. И, главное, переживаний как-то меньше стало, самокопания, больше уверенности в себе и в своих силах. Хотя часть этих ощущений я связывал с возвращением мне сил кольца и, в первую очередь, вернувшейся психологической уверенностью и комфортом.

— В общем, не переживай, — произнес я, вернувшись мыслями опять к Лидии.

— Да, хозяин, — без особого удовольствия буркнула та, а я ещё раз критическим взглядом оглядел её наряд.

Мы не стали мудрить и вновь разодрали на ней одежду, лишь бы не слетела на ходу. Ну а что, почему бы этому трюку не сработать вновь? Тем более покрасоваться в этом нужно было всего лишь перед городской стражей. Какого города? Ну, мы решили, что это будет что-то не сильно близкое к крепости древних и не слишком далёкое от столицы.