День Разделения! День, когда охранная цепь будет снята навсегда! И с этого момента ей будет позволено самой ходить по улицам. Без ведущих ее Хранителей! Это как начать новую жизнь!

Может быть, голос прав…

Хранитель Комфорт пригнулся к Хранителю Хоуп.

— У меня есть достоверная информация, — громко сказал он. — Что корабли работорговцев были замечены на горизонте. Они почти наверняка ждут, когда мы расслабимся! Чайка Наткин, Старая Леди Скинт и печально известный Капитан Руп. Что может сделать двенадцатилетний ребенок против таких чудовищ?

Мужчина на границе невидимого круга пробормотал:

— Нас защитят Семь Богов. — И быстро согнул пальцы. Голди поступила точно так же. Просто на всякий случай.

Семь Богов Джуэла не были добрыми сущностями. Они были жестокими и непредсказуемыми (исключая разве Плешивого Тука, у которого было просто странное чувство юмора). Молиться им было весьма рисковым предприятием. Их нельзя было не замечать, поскольку такого отношения боги не прощали, но призывать их на помощь было опасно. Если у них было плохое настроение, они могли наслать огненный дождь, хотя ты просил их всего лишь о теплой погоде.

Как и большинство людей, Голди просила богов о помощи в трудную минуту, но при этом особым образом сгибала пальцы, словно говоря «Не беспокойтесь за меня! Пожалуйста, помогите кому-нибудь другому!».

И ей, разумеется, не хотелось, чтобы Великий Вуден и его бессмертные спутники обратили на нее внимание в такой момент. Она вообще не хотела, чтобы на нее смотрел хоть кто-нибудь. К счастью, все смотрели прямо перед собой, стараясь стать меньше и незаметнее, чтобы Благословенные Хранители не могли обвинить их в чем бы то ни было. Никто не смотрел на девочку.

Голди подумала, что маленькая голубая птичка навсегда потерялась в складках мантии Хранителя Хоуп. Она думала о тетушке Прайз. Дерзкой тетушке Прайз! Девочка задержала дыхание и сдвинула наручник цепей наказания так далеко, как только могла, чтобы те не зазвенели в самый неподходящий момент, а затем запустила руку в карман Хранителя Хоуп.

Она всегда вела себя хорошо и очень тихо. Сейчас же, ей казалось, что она падает в темноту. Предательская цепь молчала. Хранитель шла рядом, мрачно нахмурившись.

Пальцы Голди нащупали распростертые крылья.

А затем она почувствовала, что кто-то все же смотрит на нее. Ее рука замерла на полпути. Как можно беспечнее она огляделась. И не увидела никого, кто мог бы смотреть на нее. Обычная испуганная толпа… За исключением… за исключением одного небольшого пятачка, по которому ее взгляд просто проскальзывал.

«Смотри лучше», — прошептал голос в ее голове.

Голди честно старалась изо всех сил. Ей удалось разглядеть черное мерцание, которое не принадлежало никому из людей. Но по какой-то причине на нем невозможно было сосредоточить взгляд. Он словно… соскальзывал, будто это было что-то незначительное, на чем не стоит заострять внимание.

«Смотри лучше».

А потом Голди увидела его. Высокого худого мужчину, одетого в старомодную черную куртку со слишком короткими для него рукавами. Настолько короткими, что его руки торчали под совершенно странным углом. Он шел наравне с детьми и Хранителями и смотрел прямо на нее.

Заметив взгляд девочки, он удивился, пригнулся, скрываясь за прохожими, и растворился в толпе.

И только сейчас Голди вспомнила, что ее рука все еще в кармане Хранителя Хоуп. Сжав пальцами маленькую птичку, она вытащила ее из тьмы мантии. Маленькие крылышки, казалось, трепетали, безмолвно благодаря за свободу.

Несмотря на вес цепей наказания, Голди почувствовала себя счастливой. Сегодня был День Разделения. Час, когда она также будет свободной, приближался.

Великий Протектор

Хранитель Хоуп держала Голди при себе до тех самых пор, пока впереди не появился Муниципалитет. Только тогда она наконец отстегнула цепи наказания и девочка смогла облегченно вздохнуть. «Теперь осталась только охранная цепь. И совсем скоро не станет и ее!»

Мама и папа ждали перед входом в здание вместе с другими родителями. Хранитель Хоуп и Хранитель Комфорот отстегнули цепи от своих поясов и передали детей родителям. Те же в свою очередь закрепили цепи на своих поясах.

А затем они подошли к возвышению сцены. Мама тихо шептала на ухо Голди: «Это правда, милая? Она заставила тебя носить цепи наказания в День Разделения? Я не могу поверить! Как можно быть такой бесчувственной!»

— Шшш! — сказал папа. — Ты же знаешь, какой у них острый слух.

Теперь, когда Благословенные Хранители отошли, одноклассники Голди стали вести себя более естественно. За спиной Голди херро Остер ворчал:

— Не прыгай вокруг, Джуби! Ты почти сбил меня с ног!

— Прости, па-ап! — пропел мальчик, впрочем, в его голосе не было ни капли сожаления.