«Он просто цитирует Роберту», — подумал Анджело. После их скачек она вернулась домой, разбудила Лорена, все ему растолковала... или подготовила его еще до того, как приехать к Анджело? Так или иначе, Лорен, как попугай, повторял ее слова.

— Для меня же нет ничего важнее выживания и процветания компании, — говорил Лорен. — Анджело, у тебя есть веские причины ненавидеть меня. Черт, но и у меня есть причины ненавидеть тебя. Однако мы можем подняться над этим, не так ли? Ты хочешь реализовать свои идеи в металле, построить автомобиль, который видишь мысленным взором. «Джи-эм», «Форд», «Крайслер» тебе такого шанса не дадут. А мы дадим. Номеру Один и мне нужен человек, способный создать автомобиль, который может спасти компанию. Мне нелегко даются эти слова, но я прошу тебя об этом. Возвращайся. Построй свой автомобиль.

— Должность вице-президента по исследованиям и разработке, — отчеканил Анджело. — Но сотрудник, а не консультант. Пятилетний контракт. Даже если результата не будет, ты выплачиваешь мне жалованье за все пять лет. Опционы на акции. Письменно. И ты не суешь свой нос в мои дела, Лорен. Тебя и так похвалят за то, что тебе удалось нанять Анджело Перино. А все лавры за создание автомобиля — мои.

— Ты выразился более чем ясно.

— Хочешь что-то добавить?

— Я согласен. Жалованье?

— Скажем, полмиллиона в год. А что скажет на это Номер Один?

— Анджело, что бы ни сказал Номер Один, особой роли это не играет. Сколько он еще протянет? Когда впадет в кому? Анджело, решать должны ты и я. Мы и решаем. Номер Один нам больше не нужен.

Глава 8

1977 год

1

В 1976 году Анджело приезжал в Японию пять раз, и теперь она нравилась ему куда больше, чем во время первого визита. Дважды он брал с собой Синди. Поездки она использовала с пользой для себя: договорилась через одну японскую галерею о проведении в Нью-Йорке выставки Чо Сейичи, скульптора, отливающего из бронзы маленьких птиц, животных, цветы. В первую поездку 1977 года сопровождать мужа она не смогла, потому что через несколько недель ожидала рождения их третьего ребенка.

Их сын Джон родился в 1973 году, их дочь Энн — в 1975 году. Во второй половине своей третьей беременности Синди начала подыскивать дом в округе Уэстчестер или в граничащем с ним штате Коннектикут. Анджело полагал, что, когда он возвратится из Японии, Синди покажет ему понравившиеся ей дома.

Хотя на заводе в Детройте ему отвели полагающийся по рангу кабинет, Анджело проводил там не больше двух дней в неделю. В остальные дни он работал в Нью-Йорке. Согласно достигнутым договоренностям Лорен и не требовал, чтобы Анджело перебрался в Детройт и перевез туда семью

Каждый раз, прилетая в Токио один, Анджело знал, что Бетси может в любой момент постучать в его дверь. Она следила за его перемещениями. Однажды пришла в номер Анджело в Чикаго, в другой раз нашла его в Далласе.

Переговоры с «Шизокой» продвигались куда медленнее, чем он рассчитывал. Но теперь они завершились на взаимоприемлемых условиях. Оставалось решить технические вопросы: модификация трансмиссии под новый автомобиль (эти проблемы решались в Японии), проектирование корпуса и силового каркаса под переднеприводной двигатель (с этим разбирались в Америке).

Анджело попытался выучить японский, но скоро оставил попытки говорить на языке своих новых партнеров. Японцы предпочитали, чтобы он говорил на английском, а не на исковерканном японском, они признавали только классический язык. Анджело, однако, с каждым разом все больше понимал, о чем японцы говорят между собой, но старался не выдавать себя.

Особенно близко он сошелся с Кейджо Шигето, тридцатидевятилетним инженером-механиком, ведущим специалистом по двигателям. 6 августа 1945 года Кейджо было семь лет, и жил он в городе Мацуяма, в пятнадцати милях от Хиросимы, на другом берегу пролива. Кейджо помнил яркую вспышку розового цвета, затем на севере начало формироваться странное облако, больше похожее на пальму, а не на гриб. Потом поднялся жуткий ветер, и мать увела мальчика в дом. Когда он вновь увидел облако, оно уже распадалось и потихоньку уходило на запад. На висках Кейджо уже поблескивала седина. По-английски он говорил хорошо, но не упускал случая лишний раз попрактиковаться. И не мог подавить смеха, когда Анджело произносил какую-то фразу на японском.

Как-то раз Кейджо пригласил Анджело на домашний обед. Анджело не знал, официальное это мероприятие или нет, но принял приглашение Кейджо снять одежду, кроме белья, и надеть шелковое кимоно. По примеру Кейджо он снял и носки, чтобы надеть другие, белые, предложенные хозяином.

Анджело, Кейджо, его жена Тошико, их сын и дочь сели, скрестив ноги, за низкий столик. Дети, одиннадцати и тринадцати лет, отлично говорили по-английски. Тошико, миниатюрная очаровательная женщина в традиционном японском кимоно, не понимала ни слова, но задавала много вопросов об американских привычках и обычаях.