Читаем Мустанг полностью

На секунду я подумал, что он одумался, однако Лумис вдруг шагнул вперед, с хрипом втянул воздух и рубанул. Его вздох предупредил меня, но он ударил очень быстро - я едва успел увернуться, и лезвие топора просвистело в нескольких дюймах от моего плеча.

Затем я одним прыжком, как кошка, оказался на ногах и тут же приставил нож к груди Лумиса. У него не было ни единой возможности снова поднять топор, я мог за мгновение распороть ему живот, и он понимал это. Я посмотрел ему в глаза и произнес: - Лумис, ты вонючий ублюдок с манией убийства. У меня есть все основания прикончить тебя.

Тем не менее я не мог его убить. Если бы Лумис зарубил меня, никто не стал бы горевать, ведь у меня была репутация известного преступника. Может быть Пенелопа и возмутилась бы, но что бы она сделала? Флинчу было все равно, жив я или нет. С другой стороны, если бы я зарезал Лумиса, кто бы мне поверил, что он напал на меня с топором в руках?

Поэтому я лишь поглядел ему в глаза - мы стояли лицом к лицу на расстоянии полутора футов - потом опустил нож и срезал пуговицу с его куртки, затем еще одну и еще... пока лезвие не оказалось у него под подбородком. Тогда я поднес кончик ножа к его шее и слегка кольнул.

- Не следовало тебе этого делать, мистер Лумис. Ты подрываешь веру в людей. А теперь поворачивайся и убирайся обратно в лагерь. И вот еще что, мистер Лумис, не пытайся повторить свою попытку, или я выпущу тебе кишки.

Пот с него тек ручьями, я редко видел, чтобы человек так испугался. Он попятился, повернулся и бросился прочь, разбрызгивая воду.

Я оседлал коня, приторочил седельные сумки, захватил винчестер и, ведя мустанга в поводу, по краю низины обошел лагерь и приблизился к нему с противоположной стороны. Я хотел убедиться, что к нам никто не подобрался, а также подойти к остальным так, чтобы видеть их всех.

Когда я подошел, Пенелопа как-то странно на меня посмотрела, но ничего не сказала. У меня сложилось впечатление, что Флинч знал, что произошло между мной и Лумисом, потому что от глаз этого метиса мало что ускользало. Он был из тех, что дожидаются конца драки в сторонке, а потом подбирают оставшиеся лакомые кусочки.

Мы выехали в прерию. Я понимал, что за нами уже охотятся, скорее всего преследователи идут по ручьям, где есть вода. Однако теперь нас окружали многочисленные болотца и пруды, так что вода перестала быть проблемой.

Следующей ночью мы остановились в ложбинке у ручья Каррисо, в месте, которое трудно было обнаружить даже приблизившись на несколько ярдов.

Лумис нервничал. Он меня избегал, а я был только рад этому. Присев на корточки возле костра, я пил горячий черный кофе и разговаривал с Пенелопой. Давно мне не приходилось перемолвиться словечком с девушками.

- Будьте осторожны, - предупредил наконец я ее, - не доверяйте никому. Вы красивая девушка, а там, где речь заходит о золоте и девушках, доверять можно очень немногим.

- А вам можно, Нолан? - Она впервые назвала меня по имени.

- Мне тоже нельзя. Я так же охоч до золота, как и всякий другой.

- А до женщин?

- Ну, до определенного предела. Мама научила меня уважать женщин.

Пенелопа молчала минуту или две, затем очень тихо сказала: - Я вообще не верю людям, Нолан.

- Вы должно быть верите Лумису, если забрались вместе с ним в такую глушь.

- Он достаточно стар, чтобы быть мне отцом. Или даже почти дедушкой. Кроме того, как еще я смогла бы попасть сюда? Вы бы рассказали кому-нибудь, где спрятано сокровище, с тем, чтобы потом остаться дома и ждать, пока он вернется с вашей долей?

- Никогда.

- Вот и я тоже.

Мы тронулись в путь с первыми лучами рассвета. По дороге все чаще стали попадаться кусты мескита и заросли опунции. Я вынул из чехла винчестер и ехал, положив его поперек седла. Мы направлялись на северо-запад к броду через ручей Перико, который находился точно к югу от горы Заячьи Уши.

Мы с мустангом держались в стороне от повозки, то впереди нее, то позади, но ни на мгновение не теряя ее из вида. В то же время я старался не подставлять спину своим спутникам.

Где, интересно знать, Сильвия Карнс со своими братцами? И что стало со Стивом Хукером?

Выехав на гребень невысокого холма, я увидел далеко на горизонте в северной стороне двойную вершину Заячьих Ушей. Она была едва ли достаточно высокой, чтобы заслужить в этих краях титул горы, но даже с этого расстояния можно было легко разглядеть, почему она получила такое название.

Время было около полудня, мы находились примерно в миле от брода. Не поднявшись на холм, гору увидеть было невозможно, поэтому остальным я ничего о ней не сказал.

В голове у меня вертелись мысли о том, что мы находимся в нескольких милях от громадной кучи золота и что если я не ошибаюсь, с полдюжины людей готовы убивать ради того, чтобы завладеть этой кучей.

Неожиданно я подумал: "А почему бы просто не слинять отсюда? С какой стати вмешиваться не в свое дело? Пусть эти Карнсы и их родственнички перебьют друг друга. Стоит ли даже такое количество золота того, чтобы я рисковал за него жизнью? Вряд ли."