Читаем Муссон Дервиш полностью

Не смотря на наш одиночный образ жизни, у нас нет никаких проблем в общении с любыми людьми. Находясь вне классовой общественной системы мы можем иметь дела с кем угодно, от адвокатов до бомжей, от домохозяек, до проституток и преступников. В Дурбане, спустя некоторое время, я стал уставать от бесконечного потока людей, но я хотел за короткий период времени понять, стоит ли возвращаться в Южную Африку чаще. Я познакомился со множеством интересных людей и с немалым количеством откровенно идиотов. Немец Ральф где-то посередине между этими крайностями: среднего возраста, демагог, бомж. Сам он себя называл безработным музыкантом, жил на переделанном катамаране «Хобби Кат», стоявшем между отметками максимального и минимального уровня воды, и поэтому не платил портовый сбор. Он собирался плыть обратно в Германию на своём 10-футовом пляжном катамаране. Начал он с двух хлипких корпусов и платформы, игрушка, на которой катаются в пруду в воскресный полдень. Сверху он выстроил монструозный фанерный ящик в качестве каюты, высотой в полный рост и с полным комфортом. Два маленьких корпуса не могли выдержать такой вес, тогда он добавил ещё два корпуса в середине. Венчалось сооружение маленькой мачтой, парусом и было снабжено подвесным мотором. Он планировал идти вдоль кромки берега и вытаскивать судно каждую ночь на пляж. На сумму, которую он потратил на этот проект, можно было купить один из недостроенных корпусов, которых много в Дурбане, но таков был выбор Ральфа, он пойдёт на своём пляжном катамаране.

Самые разные люди приходили ко мне со своими проектами. Раз подошли двое парней, спросить совета. Они собирались украсть местную чартерную яхту и отправиться в плавание.

Парни всё продумали, когда они рассказали свой план, я подумал, что если они люди действия, то имеют все шансы на успех, как раз сейчас они занимались ремонтом двигателя на этой яхте. Однако мне показалось, что они больше болтуны и мечтатели, не смотря на свои татуировки и парусный жаргон. Когда они попросили меня раздобыть какие-нибудь документы на лодку, я пообещал. Я был уверен, что яхта никуда не денется со своего причала и это были легко заработанные пятьдесят баксов. И так оно и случилось: через несколько месяцев их выслали из страны по какому то сфабрикованному обвинению, связанному с их предполагаемым делом, а лодка осталась там, где и была.

Приходили отец с сыном, семейная команда из Дурбана. Последние 17 лет они строили катамаран по проекту Варрама и конца строительству пока было не видно. Другой строитель катамарана, строивший возле своего дома, вдруг обнаружил, что не сможет спустить своё детище с холма по крутой, извилистой дороге, его лодка была слишком широкой. Тогда он спроектировал её в разборном варианте. Когда катамаран был полностью готов, окрашен и обстроен, его можно было разделить на две части, отвезти на слип и снова собрать. Однажды, после полудня прикатил на мерседесе доктор толстячок. - Есть тут лодки из Германии? - спросил он меня. - Я тоже раньше был яхтсменом, сейчас нет. У меня остались старые сигнальные ракеты, я хотел отдать их. Судя по акценту он был откуда то с Рейна. Ракеты?

Мне нужны были сигнальные ракеты, показать чиновникам, что я оснащаю лодку в соответствии с их требованиями. Я спросил его, не согласится ли он считать меня почётным немцем, так как сам я из Праги и был женат девять лет на немке. - Что? Девять лет женат на немке!? Как ты столько вытерпел? Да ты сумасшедший! Сочувствие оказало свой эффект и я получил ящик просроченных ракет, которые потом предъявил властям.

Мечта многих состоятельных южноафриканцев, перебраться на более зелёные и безопасные пастбища, забрав с собой свои деньги. Государство, чтобы противостоять утечке капиталов, строго контролирует денежные потоки. Ранд не является свободно конвертируемым и экспорт валюты запрещён, что порождает бесконечные мошеннические схемы по перемещению богатств за границу. В обстановке неопределённости перед первыми выборами, многие бизнесмены купили дорогостоящие яхты, в качестве средства для бегства с определённой суммой в виде лодки. Побережье Дурбана переполнено великолепными яхтами, которые никогда, никуда не ходят. На каждой из них есть яхтенный негр, который присматривает за ней, и он не обязательно чёрный, как например Стэн.

Стэн, истощённый, молодой белый парень, слегка заикается. Он начинал водолазом на флоте, потом пять лет погружался на алмазодобывающих драгах на западном побережье.