– Ну всё, – Муся решительно слезла с маминых коленей, – у тебя живот толстый, мешается. И жарко.

На следующее утро Мусю в садик отвели засветло, она ещё с вечера напросилась, чтобы её привели самой первой. В здании, кроме охранника, никого не было. Муся сидела на скамеечке под лестницей и играла с принесённым из дома пупсом. Пупс был совсем маленький, размером с ладошку, мама сшила ему несколько платьев. Муся начала сюсюкать, подражая взрослым, разговаривающим с маленькими детьми:

– Ах какая миленькая девочка! Просто красавица. Куда ты идёшь, девочка?

Пупс завертел головой, присел в книксене и запищал в ответ:

– Я иду к маме в больницу, чтобы навестить её. Моя мамочка очень больна, бедняжка.

– А чем же больна твоя мама, девочка?

– У её болезни очень сложное название, даже не выговоришь. Она даже может умереть, да.

– Ах, бедненькая маленькая девочка! Мне так тебя жаль.

Тут Муся почувствовала, что ей самой становится ужасно жалко маму (а вдруг у неё что-то действительно страшное?) и себя, одинокую крошку. Но тут пришла воспитательница и забрала её в группу.

Днём репетировали танец. Танец был сложный: следовало медленно семенить, выводя спирали по полу, одной рукой придерживать сарафан, а другой держать платок и время от времени красиво им взмахивать. Девочки разобрали сарафаны. Мусе, как самой маленькой по росту и возрасту, достался сарафан аж до пят, ярко-синего цвета, с узором из красных цветов. Подружки обступили её и завидовали, Муся важничала и казалась себе принцессой.

После танцев играли в дочки-матери. Девочки долго спорили, кому Муся достанется в дочки, потом решили, что она будет общей. Игра удалась: понарошечные мамы поили дочку воображаемым чаем из кукольных чашек, заплетали ей косы и много воспитывали, даже хотели поставить в угол. Мусе понравилось быть общей дочерью: так много внимания ей досталось. Папа забрал её из сада самой последней.

Бусина пятая, домашняя

Дома без мамы было скучно. Муся, подперев рукой голову, смотрела в окно. Папа пожарил яичницу и ушёл в гараж, Муся без всякого энтузиазма размазывала желток по тарелке.

– Чего копошишься? Давно бы всю яичницу подмела, – раздался со стороны раковины ворчливый голос.

Муся повернула голову и обомлела: возле раковины, неодобрительно разглядывая стопку немытых тарелок, стоял маленький мужичок. Сам мужичок был лохматый, с короткой бородой, в голубой рубашке с закатанными рукавами и шортах.

– Простите, а вы кто? – вежливо поинтересовалась она.

– Домовой, Димычем меня кличут, – коротко объяснил мужичок.

– А кто такой домовой? – удивилась Муся.

– Ты сказки-то читала? – с укоризной спросил гость.

– Я ещё не умею читать. Но мне мама сказки рассказывала, в них про домового ничего не было.

– Господи, и чему только этих современных детей учат?! – возмутился мужичок. – Домовой – хранитель дома, помощник по хозяйству.

Муся не поверила:

– А почему я вас раньше не видела?

– Повода не было. Чего ворон считаешь? Давай иди посуду мой.

Муся нахмурилась:

– Я не умею.

Димыч пожал плечами:

– А что тут уметь? Одной рукой тарелку держишь, другой тряпку.

Муся начала перемывать посуду под замечания Димыча: «Тарелку крепче держи, тряпку сильнее выжми, не забудь полотенцем вытереть». Внимательно осмотрев плоды Мусиной деятельности, домовой продолжал:

– Пылесосить хотя бы умеешь?

Пылесосить она умела, но не хотела.

– А зачем? Мама из больницы вернётся и сама пропылесосит.

– Ещё неизвестно, когда выйдет, а порядок в доме нужен.

Когда папа пришёл домой, квартира сияла от чистоты. Утомлённая Муся крепко спала на диване.

Прошло несколько дней. Мама всё так же лежала в больнице, Муся несколько раз навещала её с папой, но к выписке дело не шло. На придирчивый Мусин взгляд, мама нисколько не похудела, наоборот, ещё больше округлилась.

– Ты хоть творог ешь? – подозрительно поинтересовалась Муся.

Мама, смеясь, заверила, что ест и уже через неделю обязательно будет дома. А пока, несмотря на появление Димыча, дома было всё так же одиноко. Зато в садике кипела жизнь. Воспитательница сказала, что после дневного сна они пойдут в кладовую забирать игрушки, закупленные на их группу. Муся даже съела и первое и второе, чтобы ей тоже разрешили пойти с ребятами за игрушками.

В кладовой она выбрала необыкновенно красивую куклу с кудрявыми волосами. Кукла закрывала глаза и жалобно говорила: «Мама». Муся расставила на полу столик со стульями, усадила кучерявую красавицу и начала играть в чаепитие. В это время её позвала воспитательница и сообщила, что за ней пришли. В раздевалке Муся строго выговорила бабушке:

– Буся, ну я же просила, чтобы меня раньше шести не забирали. Ты зачем так рано?

Бабушка была заметно взволнована:

– Маруся, давай быстрей, мы сейчас к маме пойдём.

– Я у неё вчера была.

– Муся, у тебя же сестрёнка родилась.

Муся на какое-то время онемела, потом решила уточнить некоторые детали:

– Как родилась? Откуда?

– Из животика маминого.