Фея собралась улетать, как вдруг её глаза расширились, и она начала внимательно всматриваться куда-то вдаль. Затем шустро нырнула в бутылку, изо всех сил застучала кулаками и надрывно закричала: «Помогите мне, я застряла в этом ужасном месте!» Мимо Муси пропорхнул взволнованный маленький человечек с белоснежными крылышками и заострёнными ушами. Он развязал пояс и спустил его в бутылку. Фея ухватилась за кушак и вылезла из заточения.

«Мой спаситель, мой эльф! – восторженно воскликнула она. – Как я могу отблагодарить тебя?»

Она бросилась на шею эльфу и припала к его губам, их крылышки затрепетали. Мусе стало неудобно. На мгновение фея оторвалась от эльфа и подмигнула Мусе.

Поезд мерно стучал колёсами, Муся смотрела в окно.

– Не хотела тебе говорить, ну да ладно, – Буся чувствовала себя неловко. – Георг ведь подходил ко мне насчёт тебя. Сказал, что, когда вырастет, женится на тебе.

Муся вспомнила фею с эльфом и смутилась. Через месяц она получила письмо, в котором лежали фотографии. На фоне пальм стояла улыбающаяся девочка в синем сарафане с узором из красных тюльпанов, на её плече сидела золотоволосая фея. Рядом, гордо подбоченившись, стояли гномы, а из фонтана махали рукой разноцветные русалки.

Бусина четвёртая, красивая

В августе стояла жара. Муся выскользнула во двор, с трудом отодвинув тяжёлую дверь подъезда. Ярко светило солнце, тени деревьев жались к стволам. Двор был пустой, не считая противной Анжелки, которая выгуливала свою черепаху. Анжелка была блондинкой с вьющимися волосами, с огромными карими глазами в обрамлении длинных ресниц.

«Косметическая уродка», – сквозь зубы цедила Муся, поглядывая на соперницу. Про косметического урода ей рассказала закадычная подружка Надя: это такие люди, у которых волосы и глаза противоположных цветов. Например, брюнет с голубыми глазами или блондин с карими.

Мусе очень хотелось быть красавицей. Когда она оставалась одна, то долго разглядывала в зеркало свои зелёные в коричневую крапинку глаза и небольшой нос в россыпи веснушек. Потом разворачивала бережно хранимый портрет знойной красавицы и начинала разрисовывать себя.

Сначала в ход шёл мамин тональный крем, какой-то невероятно дорогой и иностранный, с золотой розой на белом тюбике. Муся выдавливала светло-коричневую гущу на палец и размазывала по лицу. Затем щедро обводила глаза ярко-синим карандашом, после красила тушью короткие ресницы. Выходило ужас как красиво.

Она сравнивала своё отражение с фотографией кинодивы и оставалась довольна. Муся мечтала о том дне, когда она, такая неотразимая, сможет выйти на улицу, и тогда Анжелка поймёт, кто из них на самом деле красавица, а кто так себе – прыщ на попе.

Внешность не была главным камнем преткновения в отношениях с соседкой – ещё у той жила черепаха. Черепаха была небольшая, с гладким панцирем, украшенным узорами, с маленькой головой на морщинистой шее и острыми коготками на лапах. Она медленно ползала по траве и жевала одуванчики. Муся знала, что родители никого не разрешат завести в их крохотной комнате, но это не мешало ей каждый раз, гордо задрав голову, заявлять: «Ну и что! А мне мама бебемота купит». Гиппопотама Муся видела в передаче про животных, бегемот лоснился от жары, широко распахивал огромную пасть и плавал под водой.

Такого зверя вредной Анжелке ни за что не купят, он просто не поместится даже в огромной трёхкомнатной квартире. Но сегодня этот номер не прошёл. На заявление Муси про «бебемота» соседка разразилась громким хохотом и прочитала обидную дразнилку:

«Мама купит мне козу,

Я тебе не покажу.

А козу зовут Маруся,

Я сама её боюся!»

Муся кинулась к Анжелке, чтобы вцепиться в волосы, но та, схватив черепашку, убежала домой. Разочарованно вздохнув, Муся постояла ещё немного, поглядела на пустой двор и тоже пошла обратно: делать здесь было совершенно нечего.

Мама собирала вещи. В последнее время она сильно поправилась, поэтому ложилась в больницу, чтобы похудеть. Муся сама слышала, как какая-то тётенька советовала маме есть много творога. Видимо, от творога худеют, рассудила Муся. Хорошо, что самой ей творога есть не надо, она его терпеть не может. И вообще, было бы здорово, если б разрешили совсем не есть. А то вечно сидишь и давишься, вылавливая из супа противную морковку с луком или запихивая в себя макароны, похожие на толстых червяков. Б-р-р-р.

То ли дело застывшая манная каша с киселём, которую дают на полдник в садике. Муся обожала такую. Красота! Можно свою порцию съесть и ещё добавки попросить. Или сметана, густая настолько, что даже ложка стоит. Положишь туда сахарного песка, размешаешь и наслаждаешься. Со сметаной всё что угодно съесть можно: и блины, и картошку, и даже сырники из нелюбимого творога. Муся зажмурилась от удовольствия. Мама подкралась сзади и обняла.

– Ма-ам, – Муся попыталась выскользнуть из её рук, – я уже большая.

– Давай хотя бы немного посидим вместе. Я же завтра в больницу ложусь.

– Только не долго, – Муся неохотно залезла к маме на колени, та погладила дочку по косичкам и нежно поцеловала в щёку.