Читаем Мушкетеры полностью

Своенравные прыжки "кукурузника" оказались как бы увертюрой ко всему дальнейшему.

- Закон максимального свинства! - в сердцах сказал Тарасюк главному инженеру Темирбашского горно-металлургического комбината, когда тот развернул перед ними полотнище, из которого с успехом можно было выкроить экран кинотеатра средней руки. Всю карту густейшим образом покрывали условные обозначения "погашенных" и действующих шахт, самых разнообразных сооружений, жилых зданий, транспортных, электрических и всяких иных коммуникаций. Только очень дошлый чёрт не сломил бы себе ногу в этом хаосе давно обжитого людьми куска земли.

Темирбашский прииск существовал чуть ли не с петровских времен... А сколько веков до того брали здесь люди лежавшую на самой поверхности медную руду, а ещё раньше твёрдый блестящий кремень, сказать не мог никто.

Матвей удрученно смотрел на полотнище. На круглом плато, зажатом между сопками, двести с лишним лет возникали то там, то тут каменоломни, шахтёнки, заводики, отвалы, груды всяческого мусора, а потом образовался кратер этого карьера под стать хорошему лунному цирку.

И сколько раз всё это было перерыто и перелопачено! Что тут могло сохраниться?

Восьмикилометровая площадка между сопками... Лучшего места для знака не нашлось бы и "двадцать тысяч лет назад. Но если знак и поставили, то, наверное, не одна сотня лет прошла с тех пор, как пропали его последние следы. Обломки знака давным-давно смешались с камнем, нагромождённым здесь повсюду, или расплавились в печи, попав туда вместе с рудой.

Но... назвался груздем, полезай в кузов.

- Приступить к раскопкам! - скомандовал Тарасюк, когда главный инженер оставил их вдвоём.

...Ох и непростые это были раскопки, хоть и велись они не в привычном для археолога "поле", а в большом светлом кабинете, куда им принесли все карты и планы местности, начиная со времен царя Гороха!

Два дня Григорий и Матвей вытирали локтями и коленями пыль со старых бумаг и холстов. Знака не было. Справедливости ради следует добавить, что не было и планов за целые десятилетия.

От семнадцатого века вообще не сохранилось ни единого документа, о чем, впрочем, Тарасюка предупредили ещё в областном архиве. А ведь именно тогда поставлен был в Темирбаше первый завод и отлит первый колокол...

Когда Григорий с помощью Матвея докатил последний рулон до стенки, не без труда поднял его и прислонил в углу, рабочий день в управлении комбината уже закончился. Было тихо.

Держа в одной руке пиджак, Тарасюк с размаху хлопнул по нему другой рукой и скрылся от Матвея за тучей серой пыли. Матвей оглушительно чихнул и попятился к двери.

Григорий набросил пиджак на широкие плечи, щелчком сбил с лацкана приставшую нитку и невозмутимо последовал за Матвеем.

Глава четвертая

ОТЕЦ АРСЕНТИЙ НЕСЁТ СВОЙ КРЕСТ

Разумеется, это было чистейшей авантюрой - на четвёртый день после прибытия в Темирбаш мчаться сломя голову в Шайтанову падь!

Но, с другой стороны, что прикажете делать, если три главные надежды рухнули в первые же три дня?

О крушении первой, главной надежды - на геологические и топографические документы - мы уже рассказали.

Вторая возлагалась на лесничего. Вместо классического, кряжистого, заросшего бородой старца он оказался длинноруким и длинноногим молодым человеком, студентом-заочником Ленинградского лесного института и мастером конного спорта. Тем не менее тайгу здешнюю парень знал насквозь, вырос тут и должность получил, можно сказать, по наследству от отца. По словам лесничего, во всём районе никаких загадочных предметов размером более метра заведомо не существовало. За предметы меньших размеров он, будучи человеком честным и точным, ручаться не пожелал.

Третья главная надежда - председатель Темирбашского клуба туристов (тут уж самый настоящий старик - и кряжистый, и с бородой, - шестидесятитрёхлетний пенсионер, бывший паровозный машинист) сперва решил, что его разыгрывают. А когда уверился, что разговор идёт всерьёз, извиняющимся тоном проговорил:

- Разве что в гражданскую, когда я в партизаны уходил, побывали здесь ваши марсиане, да тогда же и отчалили, ничего нам на память не оставив.

После крушения всех этих надежд не мудрено было пуститься в авантюры. Тем более, что в самом названии местности Матвею и Григорию чудилось нечто космическое.

Может быть, всё-таки Тарасюк уговорил бы Матвея остаться в городе, если б не масло, подлитое в огонь ответственным секретарём городской газеты "Красный горняк".

Этот самый ответственный секретарь, невероятно рыжий юноша, прежде всего выложил Тарасюку и Матвею всё, что он думал о проблемах посещения нашей планеты гостями из космоса в прошлом, настоящем и будущем. А затем ознакомил их с помещенной полгода назад в "Красном горняке" статьей-боевиком одного известного в республике литератора. Известный литератор утверждал со свойственной ему категоричностью, что не только имя, но и происхождение пади ("огромной, воронкообразной, с пологими краями экзогенной впадины") связано с падением метеорита, который, в свою очередь, мог быть, так сказать, и не совсем обычным метеоритом...