Читаем Мурмир полностью

С мамой мы проговорили до утра. Она слушала рассказ о безумном мире, в котором мне довелось побывать. Мне кажется, что мама не поверила бы во всё это, если бы не видела Олега. Оля, хоть и родилась без природного тела, благодаря нашим совместным охотам и моим урокам уже не отличалась от нас. А вот Олег, не умеющий переворачиваться и практически ничего не знающий, одним своим существованием мог убедить самого закоренелого скептика.

Вторую половину ночи мы с мамой потратили на то, чтобы найти объяснение моего отсутствия для всех: друзей, коллег, отправленных на поиски отрядов. Хотелось бы рассказать всю правду, но я не собиралась упоминать о поступке Марка. Пусть его запомнят, как гения, а не как злодея, спровоцировавшего появление как минимум одного мира, где подобные нам разрушили гармонию с природой. Я знала, что поступки мужа вызовут лишь осуждение и не собиралась очернять его память. Всё я рассказала только родной матери. Многое, конечно, знали Олег и Оля, но они не станут противоречить моим словам. В конце концов, Марк погиб, исполняя нашу общую мечту. Не нашу с ним, к сожалению.

На работе мне позволили взять перерыв, чтобы восстановиться, привести дела в порядок, снова найти баланс между вертикальным и природным телом и помочь обустроиться новым жителям нашего приселения. Днем, а иногда ночью (ведь ничто не сравнится с настоящей, на природе, ночной охотой!) я именно этим и занималась. А вот вечерами, когда у большинства находится свободное время между работой в теле вертикальном и охотой в теле природном, у меня собирались гости – все хотели из первых уст услышать историю о необычном мире, где существуют только вертикальныее тела, а природные превратились в животных. Эти рассказы завораживали и пугали одновременно, а именно это делает историю хорошей.

Разумеется, все желали взглянуть на Олега. Существуют те, кто не может переворачиваться, но почти все они такие не с рождения, а в силу различных причин. Болезни, например, как моя мама. Или травмы. Олег же никогда не имел природного тела, и это казалось фантастикой – так что каждый стремился убедиться в том, что он действительно существует – как и другой мир. К счастью, все прекрасно владели правилами этикета и не позволяли себе утомлять никого из нас. Олег удивлялся ненавязчивозти моих соседей и не раз говорил, что в его мире мы давно стали бы звездами всех возможных ток-шоу. В лучшем случае, добавлял он. А в худшем – он бы оказался жертвой экспериментов. К счастью для него, эксперименты подобного рода у нас запрещены на всех уровнях, а мораль является основополагающим принципом общества – ничего не позволено делать с другим без его желания. Даже во время войн стараются соблюдать это правило. Ну а что касается ток-шоу, в нашем мире их не существует.

Зато слухи об Олеге распространились довольно быстро – в природных телах мы способны преодолевать большие расстояния, да и в вертикальных часто путешествуем. Постепенно интерес к нам стал ослабевать, многие довольствовались рассказом знакомых, в приселение теперь приезжали немногие. К тому же они могли поговорить с любым из жителей. Угасание всеобщего интереса радовало и пугало одновременно. У меня больше не осталось повода откладывать чтение письма, и пришлось признаться себе, что я боюсь этого. Почему – я объяснить не могла. Может, дело в том, что, прочитав письмо, я поставлю точку – то есть навсегда, окончательно попрощаюсь с Марком? А может быть, просто боюсь не выдержать, увидев знакомый и некогда любимый почерк?

Тем не менее однажды это должно произойти. Муж написал мне письмо, и я не могу его не прочитать.

Я представляла себе этот момент множество раз. Мне хотелось читать письмо Марка так же, как героиня одной из книг Ольги – под музыку, в одиночестве. Эта мысль пришла мне в голову, когда я осознала, что больше никогда не увижу Марка – хуже того, его больше нет. Нигде. Не знаю, чувствовала бы я себя лучше, зная, что он остался в другом мире. Что самое страшное – мы никогда больше не встретимся. Думаю, да, чувствовала бы. Ни разу за всё время после моего возвращения домой – во всех смыслах этого слова – я так и не решилась распечатать письмо мужа. Я читала всё, что угодно – книги, нужные для работы, художественную литературу, даже дневники Марка – словом всё, кроме единственного, что давно следовало прочесть. Нужно признать, я безумно боялась. И всё-таки…