— В таком случае я прямо приступлю к делу! — оживился Брискаль Неповторимый — Мне стало известно, ведеор Шорднэм, что профессору Нотгорну удалось открыть в человеческом организме некие клетки, которые являются прямыми носителями души, или же, по-вашему, сознания. Кроме того, я был невольным свидетелем удачного эксперимента по переселению этих клеток из одного тела в другое. Я имею в виду эксперимент «Маск — Бондонайк». Если я не ошибаюсь, ведеор Шорднэм, душа композитора несколько дней продержалась в молодом теле?

— Совершенно верно, ведеор гросс. После пересадки ментогенов в организме Фернола Бондонайка ровно четыре дня превалировало сознание Гионеля Маска. Потом это явление прекратилось, и в мозгу Бондонайка восстановилось его собственное сознание, уже обогащенное всеми признаками интеллекта великого композитора. Это был процесс абсолютно естественный и закономерный.

— Вот именно, естественный и закономерный!.. Но скажите, ведеор Шорднэм, существует ли возможность добиться того, чтобы переведенная душа превалировала, как вы говорите, постоянно в новом организме, не подвергаясь опасности быть в ней, так сказать, рассосанной?

— В принципе это возможно. Но кому это нужно, ведеор гросс? Ведь это было бы равносильно антропофагии!

— Почему антропофагии?! Если найдется человек, который добровольно согласится…

— Быть съеденным?

— Ну что вы! Просто согласится уступить свое тело за определенное вознаграждение в пользу семьи, детей… Ведь у нас, в Гирляндии, ежегодно две тысячи человек кончают самоубийством. Это проверенные статистические данные. Из этих двух тысяч — да, да, я специально интересовался! — более половины совсем молодых людей! Зачем же им погибать так вот без толку, если они могут принести пользу семье, обществу, отчизне!

— К сожалению, я не могу с вами согласиться, ведеор гросс. То, что вы предлагаете, в тысячу раз хуже любого людоедства.

— Ну хорошо, хорошо! Я вижу, что переубеждать вас не имеет смысла! Но скажите, ведеор Шорднэм, вы не согласились бы проделать такое абсолютное переселение душ один-единственный раз, причем с полной гарантией, что уступающий свое тело пойдет на это не по социальным мотивам, а по причинам глубокой идейности? Я имею в виду совершенно конкретный случай. Помимо научного интереса, это принесет вам не менее пятидесяти миллионов чистого дохода!

— Я вас понимаю, ведеор гросс. Ваш конкретный случай — это вы сами и какой-нибудь юный служитель Гроссерии, доведенный вами до исступленного фанатизма. За пятьдесят миллионов суремов вы хотите купить себе еще одну жизнь? Не выйдет, ведеор гросс!

— Почему?! Я готов дать в десять раз больше. Подумайте! Не отказывайте мне так сразу! Я знаю, вы бескорыстны, но ведь полмиллиарда суремов! Сколько нищих и обездоленных вы сможете облагодетельствовать! Сколько новых могучих забастовок сможете организовать! Видите, я знаю про ваш подарок рабочим Куркиса Браска! Я все знаю, но я не угрожаю вам, я прошу, более того — умоляю вас принять от меня полмиллиарда суремов и дать мне новую жизнь!

— Извините, ведеор гросс. Я всегда считал вас умным человеком, и меня удивляет, как легко вы способны менять взгляды. Еще недавно вы угрожали профессору Нотгорну ультиматумом, готовились оклеветать его, опозорить и уничтожить!..

— Я все понимаю! Но я хочу жить! Я готов принять любые ваши условия. Вы не хотите моих богатств? Хорошо! А что вы скажете, если я публично отрекусь от бога единого и сложу с себя сан сына божьего? Ведь этим я подарю вам огромный политический козырь! Неужели и этого вам мало?!

— В настоящее время, ведеор гросс, это не может для нас иметь никакого значения. Религия все равно обречена на исчезновение, отречетесь вы от своего сана или не отречетесь. Поймите, нам вообще ничего от вас не нужно, и мы не хотим с вами иметь никаких дел!

— Это ужасно… ужасно… Ну, а в нормальном порядке, вот как вы с профессором, как Маск с Бондонайком, вы позволите мне поделиться моими признаками?… Ведь это уже не будет антропофагией, ведеор Шорднэм! Я умоляю вас!

— Признаки вашего сознания, ведеор гросс, не представляют ни малейшей общественной ценности. Мне жаль, что я вынужден вас огорчить, но бессмертие не для вас, ваша святость!

— Это ваше последнее слово?

— Да, больше я ничего не имею вам сказать.

Несколько минут Брискаль Неповторимый молчал, совершенно подавленный.

С трудом поднявшись, он медленно двинулся к выходу. Шорднэм тоже встал и, распахнув перед гостем дверь, крикнул в темноту коридора:

— Рульф, дружище! Проводи ведеора гросса к машине!

Выросший как из-под земли Рульф Эмбегер с преувеличенной услужливостью повел престарелого гросса из дому. Вскоре через открытое окно донесся стрекот автомобильного мотора, постепенно затихший в отдалении…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЧУДО В МАРАБРАНЕ

а ты недоучка, крохотный божик…

1

Пришло лето.