Читаем Муравьиный Царь полностью

После того как банковский чиновник, расстроенный приказом о переводе такой огромной суммы, уехал из гостиницы, дядюшка пригласил меня наверх. Я думала, что он один, а у него сидели двое газетчиков и расспрашивали о работе «ведеора академика» и о цели его приезда в столицу. Дядюшка очень важничал и наговорил им много всякой чепухи. Меня он представил своей внучатой племянницей, и мне тоже пришлось отвечать на разные вопросы и позировать перед фотокамерой. После этих газетчиков пришли другие, потом третьи, и так продолжалось весь день. К вечеру эта газетная сумятица прекратилась, но зато началось другое. Стали приходить разные делегации и просто бывшие коллеги «профессора». Поздно вечером у дядюшки было два очень интересных разговора по телефону. Сначала позвонил его высокопревосходительство верховный правитель Гирляндии. Он справился о здоровье «ведеора академика» и пригласил его на другой день отобедать. Дядюшка вежливо отклонил приглашение, сославшись на то, что плохо себя чувствует. Сразу после этого позвонил его святость гросс сардунский. Он что-то долго говорил дядюшке, но тот, как заведенный, отвечал одно и то же: «Не могу, ваша святость, никак не могу!» А после разговора рассмеялся и сказал мне, что теперь-то и начнется самая настоящая работа.

На другой день, ваше благочестие, мне удалось вырваться из гостиницы и поездить по Сардуне. Вашего обидчика мне увидеть не удалось, но я не теряю надежду…

Это письмо я пишу вам в ресторане. У дядюшки сидят трое каких-то духовных лиц из Гроссерии. Они скорее потребовали, чем попросили у него часовой разговор. Дядюшка согласился и, оставив гостей в комнате, проводил меня до лифта. Он нарочно это сделал, чтобы сказать мне, что, если что-нибудь случится, я должна немедленно уехать.

Не знаю, чем окончится разговор с представителями Гроссерии, но, по-моему, это к лучшему. Не могу понять, почему он так упрямится и не хочет раскрыть правду. Он упорно выдает себя за прославленного ученого и этим прикрывает вашего обидчика. Но в Гроссерии уже, по всей вероятности, знают многое от доктора Канира и Бондонайка и принимают необходимые меры. Я уверена, что все кончится благополучно и что моему другу и вам, ваше благочестие, вернут украденные тела.

Содержание этого письма не сулило абу ничего утешительного. Но, как ни странно, его это нисколько не опечалило.