Читаем Муравьиный Царь полностью

Аб знает слишком многое. Правда, представления его об открытии Нотгорна ошибочны и нелепы, но тем не менее он может обвинить Нотгорна в самых ужасных преступлениях и — что хуже всего! — подкрепить свои обвинения неопровержимыми доказательствами. А ведь нужен ничтожный срок, нужен всего лишь какой-нибудь месяц или даже того меньше! Как вырвать у проклятого аба этот жалкий отрезок времени?! Подкупить его? Аб жаден, но поможет ли молчание одного только аба? Ведь уже сорвался с цепи этот трусливый ханжа Канир, уже ударился в панику Маск, не сумевший переварить известие о своих собственных похоронах! Эти опасны не менее аба, а удержать их нет ни малейшей возможности!.. Что же делать? Как отыграть хотя бы одну неделю?! Скрыться? Но куда?! Разве что… Нет, не то! Все это никуда не годится! А время летит! Осталось всего полтора часа до прихода аба… Хорошо этому зверюге Кнаппи — насытился и качается на дереве, радуется жизни. Но что с ним будет, если в самом деле арест?! Нагда должна о нем позаботиться. Не мешало бы ее заблаговременно подготовить…

И тут молнией сверкнула спасительная идея.

— Эврика! — гаркнул вдруг профессор на весь сад, так что Кнаппи выпустил из лап ветвь платана и вразвалку приблизился к своему хозяину узнать о причине его крика.

— Эврика! — повторил Нотгорн, лаская своего лохматого друга.

— Угррру… — проворчал Кнаппи и повалился на бок, чтобы руке хозяина было удобнее его почесывать.

— Что с вами, ведеор профессор? — прохныкала из окна Нагда.

— Ничего, ничего, все в порядке! — бодро откликнулся профессор.

Он встал и поманил Кнаппи за собой в дом. Орангутангу не хотелось уходить из сада — ведь прогулка только началась, — но глаза хозяина имели над ним непреодолимую власть.

Отведя орангутанга в лабораторию, профессор пробыл там с ним минут пятнадцать, после чего неожиданно появился на кухне и обратился к экономке.

— Сядь, Нагда, и послушай, что я тебе скажу. Ты служишь у меня уже двадцать лет. Теперь, когда я в тебе крепко уверен — твой сегодняшний поступок не в счет, — я должен тебе открыть один секрет. В детстве, Нагда, я был подвержен странным припадкам умопомешательства. Меня лечили, но, по-видимому, вылечили не совсем. Десятки лет у меня не было этих припадков, но теперь, под старость, я чувствую, что они могут возобновиться. Во время такого припадка я превращаюсь в злобное животное. Иной раз даже буйствую. Поэтому, чтобы припадок прошел быстро и без последствий, мне необходимо принимать вот эти таблетки. На, держи!

Перепуганная Нагда машинально взяла пакетик с таблетками, а профессор продолжал:

— Эти таблетки ты будешь подмешивать мне в еду три раза в день. Понятно? Три раза в день по одной таблетке в молоке, в супе или еще в чем-нибудь. Теперь дальше. Держать меня нужно будет взаперти, лучше всего в чулане Кнаппи.

— А где же будет Кнаппи, ведеор профессор?

— Кнаппи пока может пожить в моей спальне… Ты все поняла Нагда?

— Все, ведеор профессор. Но, может быть, припадка вовсе не будет?

— Будет! Обязательно будет! Еще сегодня начнется! — категорически отрезал профессор и вышел из кухни, оставив свою верную экономку в величайшем недоумении и страхе…

Опомнившись, Нагда вскочила с табуретки и выглянула в коридор. Она успела заметить, что профессор скрылся в своей лаборатории, и услышала, как в дверях ее щелкнул замок.

— Чудит мой старик! — проворчала Нагда и, махнув рукой, вернулась к своим кулинарным занятиям…

Через час она понесла орангутангу завтрак. Кнаппи всегда кормили первым. Подходя к чулану, Нагда услышала жалобное ворчание и с тревогой подумала: «Уж не заболел ли наш рыжий красавец!»

Потом она отодвинула засов, раскрыла дверь и остолбенела. На подстилке орангутанга лежал, скорчившись, профессор Нотгорн. Он дрожал мелкой дрожью и, оскаливая свои искусственные зубы, издавал визгливые стоны.

— Ведеор профессор, что с вами?! — в ужасе завопила Нагда.

Но профессор даже не взглянул на нее. Продолжая взвизгивать и ворчать, он на четвереньках подобрался к миске, в которую для Кнаппи наливали воду, сунул в нее лицо и стал жадно пить. Напившись, он заметно успокоился и, поднявшись на ноги, повернулся к Нагде. С лица его стекали капли воды, в глазах сверкала животная настороженность.

— Ведеор профессор… — еле слышно прошептала Нагда.

— Угр-рр-грру! — прохрипел профессор и, покачиваясь на длинных тощих ногах, двинулся прямо на Нагду.

Экономка завизжала, отскочила от чулана и бросилась к себе на кухню, где заперлась на ключ. Но безумный профессор даже не подумал ее преследовать. Пошатываясь из стороны в сторону как пьяный, он вышел из чулана и через веранду спустился в сад.

Нагда увидела в окно, как профессор подошел к платану и, подпрыгнув, попытался достать до ветви, на которой обычно качался Кнаппи. Но ему, разумеется, не удалось это сделать. Повизжав от гнева и досады, он удовлетворился другим суком, который был значительно ниже, и, вцепившись в него обеими руками, принялся раскачивать свое худое длинное тело.