Читаем Муравьиный Царь полностью

Нотгорн утверждает, что в основе религиозных представлений о фиктивном загробном бессмертии лежит разделение человека на материальную плоть и на некую эфемерную душу. Поэтому, говорит он, если доказать, что никакой души нет, то из этого сам собой напросится вывод, что нет никакого посмертного существования личности, нет потустороннего бессмертия. А если, мол, все это подкрепить еще возможностью относительного бессмертия в реальной жизни, то все горы богословских абсурдов разлетятся в пыль. В этом направлении и ведет свою работу окаянный профессор.

Я отбросил личину простоватой любознательности и обрушил на голову отступника великое проклятие. Я весь пылал справедливым гневом, а старый богохульник смотрел на меня с улыбкой, без малейшего страха или смущения. Тогда я сказал ему, что сообщу обо всем вам, ваша святость, и что вы найдете на него управу…»

— Остановись, протер. Есть что-нибудь существенное?

— Нет, ваша святость. Дальше аб сообщает о третьем визите, но в третий раз Нотгорн не принял его. В заключение аб обращается с просьбой, которую излагает в следующих словах: «Избавьте, ваша святость, несчастный Ланк от страшного богоотступника, защитите святую гирляндскую общину от опасного врага — бешеного пса Нотгорна, который своими мерзкими шелудивыми лапами усиленно роет могилу нашей вере в бога единого, вашей святости отца небесного!»

— И это все?

— Да, ваша святость, это все.

— Значит, аб Бернад так и не узнал, чем Нотгорн занимается и как он разрешил проблему бессмертия?

— По-видимому, он этого не узнал, ваша святость.

Гросс помолчал и наконец устало вздохнул:

— Скажи, беспорочнейший, ты допускаешь возможность земного бессмертия?

— Трудно сказать, ваша святость. Допустить можно все. Но нужно ли человеку реальное бессмертие в этой жизни, вот вопрос, на который может ответить лишь сам бог единый, вашей святости отец небесный… Ашем табар! — уклончиво ответил протер и низко опустил голову, чтобы старик не заметил в его глазах усмешку.

— Ашем табар… Ты прав, беспорочнейший… — вздохнул Брискаль Неповторимый. — Все в воле божьей… Вот что, оставь остальное на завтра. Я устал, веди меня на ложе!

6

Уже поздно — не менее двух часов ночи. В это время в трактире «Золотой Лев» появляется новый посетитель. Худощавый, одетый во все черное, с лицом гладко выбритым и в высшей степени постным, он явно пришел сюда не развлекаться. В одной руке у него портфель, в другой — черная полированная трость.

Не снимая шляпы, посетитель направляется к стойке, и о чем-то спрашивает трактирщика. Тот выбегает из-за стойки и ведет незнакомца к столу, где остатки компании Рэстиса Шорднэма допивают последние кружки пива. Забежав несколько вперед, трактирщик первым оказывается у стола и кричит:

— Ведеор Шорднэм, тут пришли к вам!

Друзья одновременно поворачивают голову и смотрят на пришельца: Эмбегер с угрозой, Фроск с опаской, Шорднэм с любопытством. Но вот Рэ Шкипер узнает ведеора в черном и поднимается ему навстречу.

— Ведеор доктор?!

— Здравствуйте, Шорднэм! Я ищу вас целых три часа по всем кабакам Марабраны! Был на квартире, но там уже поселился кто-то другой. Мне сказали, что вы продали свою лачугу и отправились путешествовать…

Голос доктора трещит и скрипит от раздражения.

— Так оно и есть! Завтра я намерен отдать концы и пуститься в далекое плавание по дорогам нашей благословенной Гирляндии!..

— Но ведь мы же с вами условились, что через месяц я вновь навещу вас! Или вы передумали, Шорднэм?!

— Как можно, ведеор доктор! Я ждал вас, как манны небесной! Но месяц-то истек уже позавчера, а пустое брюхо, извините за откровенность, не накормишь надеждами!

— Ну хорошо, хорошо… Я ужасно измотался, а времени у меня в обрез… Эй, хозяин, дай-ка кружечку пива! Да побыстрей!