Причин я не объясняю, но, сказать по правде, я страдаю от кишечного расстройства, и это ужасно неловко.

А здесь можно жить, думаю я. И, честно говоря, есть что-то эротичное в том, чтобы обменяться жизнями с этой миловидной актрисой озвучки. Возможно, подобное ухудшение жилищных условий увеличит мои шансы на интрижку с ней в будущем. Не могу точно сказать, флиртует ли она со мной, но, кажется, флиртует, а я обычно замечаю такое в последнюю очередь, так что… Как часто лишь спустя годы я узнавал о том, что какая-нибудь женщина отчаянно пыталась затащить меня в постель, а сам я был «вообще без понятия», как говорят сегодня дети.

— Я согласен, — говорю я.

Может, она подмигивает. Это происходит слишком быстро, поэтому не уверен. Я подмигиваю (в ответ?). Она смотрит на меня с подозрительным прищуром, совсем как Спэнки из серии комедий «Наша банда», и у нее это выходит очень сексуально.

Весь следующий день мы карабкаемся из окна в окно, перенося вещи. Многое я вынужден оставить в ее новой квартире, потому что в ее старой — которая теперь моя — просто не хватает места. Но я забираю свою библиотеку — пять тысяч книг, — без которой не могу. И погребальные урны. Как следствие, моя кровать — калифорнийская односпальная — не влезает. Вместо нее сооружаю себе «спальное кресло» с помощью системы из кожаных ремней и амортизирующих тросов, чтобы не выпасть ночью. Это все временно, говорю я себе, только пока вновь не встану на ноги и не вернусь в кровать.

Но, похоже, встать на ноги не выходит. И лампочки в новой квартире перегорают одна за одной. Затем и три запаски. Воцаряется тьма.

Глава 24

Итак, спустя три месяца жизни в крошечной темной квартире я начинаю верить, что у меня галлюцинации. Она выглядит так, словно ее под завязку набили черной шерстью. Я прячусь по углам от обезьян и иголок. Я решаю, что всему есть предел. Заставляю себя выйти. Коридор наполнен черной шерстью. Выбираюсь из здания, ловлю набитое черной шерстью такси и еду сквозь набитый черной шерстью Нью-Йорк на сеанс к новому психотерапевту. Ее я заметил в списке технических консультантов в титрах «Игр разума» — фильма Ронсона Ховарда, что я начал считать гениальным (уже далеко не первый!), о парне, который «сходит с ума», затем учится любить, выигрывает крупную премию (не помню какую, может, «Оскар»?) и держит речь перед публикой, где среди прочих по какой-то непонятной причине находится Дженнифер Коннелли в старческом гриме. Этот момент я плохо понял, возможно, потому что выходил в туалет. Я прикинул и пришел к выводу, что в тот же день она собиралась участвовать в театральной постановке, но не хотела пропустить речь мужа, поэтому нанесла грим заранее. Технический консультант / терапевт (она дала актеру Рассу Кроу ныне знаменитый совет: «Побольше моргай как сумасшедший») выслушивает мою историю и тут же предлагает курс кетаминовой терапии. Она рекомендует совмещать ее с аяуасковой терапией, а ту — с гипнотерапией. Эта комбинация, говорит она, не только поможет мне с депрессией, но и, возможно, пробудит воспоминания о фильме Инго, которые, как она полагает, и могут быть корнем моих бед. Все это кажется мне разумным — вероятно, потому, что у меня появилась зависимость от «Перкоцета» (обнаруженного в аптечке у Закадровой Девушки), а еще по некоторым уважительным причинам я и сам вроде как «сошел с ума». Теперь, ретроспективно, мне кажется, что это, как выражаются сегодня дети, была «подстава». Мне кажется, со стороны психотерапевта совершенно непрофессионально подставлять наркозависимого в депрессии, но тем не менее соглашаюсь принять участие в ее телешоу «Доктор (не) в себе!», ведь я понимаю, что всем надо на что-то жить. В общем, я звоню психиатру, гипнотерапевту и шаману. И так совпало, что все готовы принять меня в один день, поэтому очень удачно, что их кабинеты находятся в одном здании в Мидтауне.