Читаем Муха в самолете полностью

– Так внучки мои, Ленка с Катькой, тоже в деле. Небось контору свою не регистрировали, налоги не платили, понимаешь, чем это пахнет? Я, правда, как тебя увидела, подумала: Роза за мужа отомстить решила! Ну и посоветовала тебе убежать, думала, коли Розку арестуют, она правду про сводниц-разлучниц натреплет, и моих внучек прищучат. Аськи уже нет, чего разбираться, пусть уж Ленка с Катькой зла не получат. Но сейчас вот я поразмыслила…

– Что-то я плохо ситуацию понимаю, – сказала я, – откуда вы про Башметову знаете?

Вера Ивановна принялась трясти банки, стоявшие на столе.

– Пустые, – с обидой констатировала она, – все выжрали. Откуда про Башметову знаю? Так стенки тонкие, сколько раз он Аське говорил: «Розка, сучка, ревнивая до одури, скандалы устраивает, денег хочет и злится». Ну я и подумала… Ох, голова у меня разболелась…

– Где ваши внучки? – резко спросила я.

Вера Ивановна зевнула, было видно, что старухе не хочется продолжать разговор.

– Испугались они, Ленка в Питер подалась, у нее там подруга живет, сказала мне: «Устала очень, поеду отдохну». Во, думает, я дура и ничего не знаю. А Катька тут.

– Позовите ее!

– Тут, в смысле, в Москве, дома ее нету, ты вечером наведайся, около одиннадцати. Только меня не выдавай, скажи, тебе… э… в общем, с Аськой ты договаривалась, к ней пришла, клиентка, ясно? Потряси Катьку, она небось убийцу знает! У них, наверное, список всех баб в наличии.

– И почему вы мне все это рассказали? – не сдержала я удивления.

Вера Ивановна встала.

– Внучек жалко, боюсь за них. Коли Аське баба отомстила, она и Катьке с Ленкой дерьма навалять может. Девки, кстати, сами это поняли и испугались. У нас дома после того дня, как тело Аськи увезли, тишь да гладь стоит, никаких визитеров. Ленка в Питере, Катька смирная ходит. Значит, боятся. А ты убийцу ищешь, найдешь, и нам хорошо, просекла?

Я кивнула.

– Значит, сейчас уходи, – повторила Вера Ивановна, – и возвращайся в одиннадцать.

Дверь в квартиру Линды опять открыла здоровенная бабища, я поднапряглась и вспомнила ее имя.

– Спасибо, Зина.

Домработница кашлянула и гулким басом спросила:

– Ты Ольга?

– Да, – ответила я, стаскивая сапоги.

– Ох и злилась Линда утром, – заквохтала Зина, – хотела тебя в бригаду поставить – глянула, а ты смылась. То-то она орала! Ваське по лбу зафигачила, а мне вон как досталось, гляди-ка.

Перед моим носом появилась расцарапанная рука.

– Линда вас бьет? – изумилась я.

Зина угрюмо закивала:

– Еще как колошматит, чем ни попадя! Ваське сегодня разделочной доской досталось, а мне щеткой для волос, с железными пупырями, больно, однако.

Я молча сняла куртку, можно лишь удивляться, каким образом маленькая, хрупкая женщина оказалась способна справиться с двумя стокилограммовыми тушами.

– Влетит тебе, – бубнила Зина, идя за мной по коридору, – Линда на расправу горячая, оплеух надает.

– Ничего, отобьюсь, – улыбнулась я.

– Ты ща опять уйдешь или дома посидишь? – переменила тему домработница.

– Пока здесь останусь.

– Слышь, Ольга, – попросила Зина, – устала я, сил нет, вся изработалась, пойду прилягу у Васьки на диване. А ты, сделай милость, услышишь, что Линда идет, толкни меня. Хорошо?

– Пожалуйста, мне не трудно.

Зина кивнула:

– Ну и отлично, надо будет, и я тебя прикрою. И где ж пылесос, а? Всегда тут стоял, а ща нету!

– Зачем он тебе? – удивилась я. – Кажется, покемарить собиралась?

Зина хихикнула:

– Поставлю в комнате, Линда по коридору пойдет, а я за шланг схвачусь, навроде убираюсь, поняла?

Я засмеялась:

– Ловко.

– Так она меня прямо заездила, – пожаловалась Зина, зевая, – и все ругается, ругается. Ну, покедова!

Шаркая тапками, она побрела по коридору, а я развернулась и вошла в кухню. Да уж, не похоже, чтобы Зинаида убивалась по хозяйству. В раковине полно грязной посуды, стол покрывает липкая клеенка, со стульев свисают какие-то грязные тряпки.

Обозрев пейзаж, я поколебалась пару секунд, потом очень осторожно, двумя пальцами взяла почти черные куски ткани и понесла в ванную, скорей всего, бачок для нестираного белья стоит там.

Корзинка, доверху забитая скомканными шмотками, обнаружилась в огромном туалете. Оставалось лишь удивляться фантазии архитекторов, спланировавших в большой квартире крохотную кухню и необъятный санузел.

Кроме вещей, ждущих свидания со стиральной машиной, в туалете оказался еще и Бакс, сидевший на унитазе, мордой к бачку, хвост его торчал вверх, а по полу медленно расползалась лужа.

– Ты идиот! – обозлилась я. – Сядь нормально! Мордой к двери, ну неужели не понятно, что крышки давно нет?

– Мяу, – отозвался Бакс и спрыгнул.

Чувствуя, как в десне снова пульсирует боль, я подтерла безобразие туалетной бумагой, потом по-шла в ванную, тщательно вымыла руки и, не рискнув воспользоваться полотенцем цвета мокрого асфальта, вернулась на кухню.

– Мяу, – вяло оживился Бакс и разлегся на столе.

– Уверен, что тебе это можно?

– Мяу.

– Конечно, в чужой монастырь со своим уставом не суются, но хотя бы убери хвост из сахарницы.

– Мяу.